Чудовище как раз обнюхивало девушку, держа ее за шею. Колдун все никак не мог закончить переписывать китайский алфавит – руки так и порхали. Вот мне ждать было некогда, учитывая, что чудовище приготовилось отужинать. Вряд ли разинутая пасть, испуганные глаза Свеи и лапа, которая начала… срывать с нее одежду…
Рука у меня непроизвольно остановилось, – а я, между прочим, занес меч для удара, – когда увидел чудовище в профиль. Я понимаю, что они дитя гор, и возможно живет тут совсем один… Ну, совсем, совсем, может статься, даже поговорить не с кем.
– Чести лишают! – пронесся по пещере сдавленный девичий крик.
Я опустил меч на чудовище. Да, я… наверное, понимаю его, но и оставить девушку на… такое, тоже не могу.
Свея упала, не то, крича, не то, повизгивая, стараясь оторвать дерзавшую ее за горло лапу. Благо теперь это было сделать проще, так как она уже не принадлежала монстру. Пол пещеры стал скользким от крови, и под потолком носилось эхо страшного крика боли. Если нож соскальзывал, то меч отсек чешуйчатую руку без проблем.
Однако даже с одной конечностью человеко-волк не потерял способности драться, а животный блеск глаз не потух, но заметно поблек. Лицо обожгло болью, а плечо онемело от удара монстра, но во мне бушевал кедар – сейчас не до боли, жалко только меч выпал. С диким криком бросился на бывшего старика и сшиб его с ног.
Мы катались по полу в опасной близости от костра – порой потрескивали волосы и шерсть – и откровенно мутузили друг друга. Нормальный человек давно бы уже: в моем случае был бы исполосован немаленькими когтями, а в дедовском случае – убит. Это было бы наверняка, так как, когда мой кулак врезался в каменный пол, то оставил в нем след. Однако чудовище, на то и чудовище, чтобы быть сильнее и выносливее обычного человека, а я так вообще неизвестно, кто по фамилии кедар.
Монстр даже одной лапой справлялся лучше, чем я двумя руками. По крайне мере спина у меня точно будет в полосочку, а то и в клеточку. А ведь он еще и кусаться пробовал – наличие клыков ему это позволяло. Зубы щелкали в опасной близости от лица, грозясь лишить меня, как минимум носа. Когда в очередной раз, я ели успел отдернуть голову назад, чудовище отбросило меня в сторону, вскочило и вновь напало. Не знаю, на что он рассчитывал, но в ответ получил ногой под дых, и кулаком в оскаленную пасть.
Той секунды, что он приходил в себя, Беовульфу как раз хватило на то чтобы довершить свою воображаемую каллиграфию. Пещера наполнилась нарастающим гулом, раздался треск и по камню побежали трещины, а потом голова чудовища попросту взорвалась, забрызгав все вокруг… ну вы понимаете чем.
Излишне говорить, что я собой стал представлять. Поговорим лучше о других. О монстре тоже умолчу, вид у него такой, будто сбросился с небоскреба, а сверху еще и пианино придавило. Молодому колдуну явно было плохо: ноги подрагивают так, что ему приходиться держаться за стену, только чтобы не упасть. Однако боюсь, что руки долго не выдержат, так как сами ходят ходуном, словно он решил смешать себе коктейль. Сам бледный, как мел, губы подрагивают, будто он пытаются что-то сказать, но сил нет. По лицу струиться пот, отражая веселое пламя костра.
Свея… Ну как вам сказать. Пока она пинала уже мертвого монстра, нам с Беовульфом открылось… почти все. Чудовище разорвало на девушке накидку, рубашку и исподнее, представив нашему взору худенькое загорелое тело с небольшой грудью и плоским животиком.
– Чего пялитесь?! – накинулась на нас бывшая жертва. – Никогда девушек не видели?
Я шумно сглотнул и резко отвернулся. Беовульф последовал моему примеру. И если я, смотрел на темный выход пещеры, то паренек закрыл глаза руками – чтобы наверняка? Сзади шумело, чертыхалось, гремело и снова чертыхалось, пыхтело – это она так переодевается, как будто носорог дистанцию бежит.
– Можно, – наконец буркнула девушка.
– Точно? – на всякий случай уточнил я.
Нет, не боюсь увидеть что-то лишнее, итак ее почти всю видел, просто опасаюсь, что она за это может сделать.
– Вик, не будь младенцем, а то я подумаю, что ты никогда не видел голой девушки? – ехидно произнесла эта… язва.
Ну что поделаешь, пришлось не менее резко поворачиваться обратно, промедлишь, и будут думать о тебя… всякое. Вот Беня… глаза не открывал, но руки убрал.
– Беовульф, ты глазки-то открой, тут ничего страшного нет, – усмехнулся я. – Она уже в приличном виде.
У него сначала открылся один глаз – осмотрелся, потом второй и раздался вздох облегчения.
– Не приведи Свет еще раз такое увидеть, – утер он пот со лба.
– Это что ты имеешь виду? – попыталась выяснить Свея. – Хочешь сказать то, что ты видел, тебе не понравилось? – голос ее был угрожающим.
Вряд ли они говорят об одном и том же, иначе Вульф так бы не оплошал.