Гэбрей глубоко затягивался сигаретой и размышлял.
– Не. Вроде как вы. «Сирс Реубак»[49] – куртка такого типа. – Он ткнул рукой в свою талию.
– Ветровка?
– Ага.
– Какого цвета?
– Не знаю. Темного. Это было дав...
– Давно, – перебил его Майло. – Что еще на нем было?
– Штаны, ботинки, что там еще. Он был похож на вас. – Гэбрей улыбнулся и продолжал курить.
– Как это?
– Не знаю.
– Мощный?
– Ага.
– Моего возраста?
– Ага.
– Моего роста?
– Ага.
– Такие же волосы, как у меня?
– Ага.
– Ты описываешь двух сыщиков?
– Аг...что?
– Хватит трепаться, Роберт. Какая у него была прическа?
– Короткая.
– Лысый или с волосами?
Гэбрей нахмурился и прикоснулся к собственному голому куполу.
– У него были волосы, – выдавил он неохотно.
– Борода, усы?
– Не знаю. Он стоял далеко.
– И ты не припоминаешь какую-нибудь растительность на его лице?
– Нет.
– Сколько ему было лет?
– Не знаю. Пятьдесят, сорок, сколько хотите.
– Тебе двадцать девять. Был ли он значительно старше тебя?
– Мне двадцать восемь. Двадцать девять будет в следующем месяце.
– Поздравляю с днем рождения. Он был старше тебя?
– Намного.
– Настолько, что годился тебе в отцы?
– Может быть.
– Может быть?
– Не-а, не такой уж старый. Сорок, сорок пять.
– Цвет волос?
– Не знаю. Каштановые.
– Может быть или точно?
– Возможно.
– Светло– или темно-каштановые?
– Не знаю. Была ночь.
– Какого цвета были ее волосы?
– У вас в руках снимок.
Майло сунул фотографию в лицо бармену:
– Когда ты ее видел, она так выглядела?
Гэбрей отшатнулся и облизал губы.
– Ну... Ну... они были... ее волосы были не такими.
– Конечно, – согласился Майло. – Тогда еще они были на целом черепе.
– Ага. Нет. Я говорю о цвете. Вы знаете, желтые. Настоящие желтые, как яичница. При том освещении это было заметно.
– Она стояла под фонарем?
– Ну, в общем-то... Мне кажется, да. Оба они там стояли – под уличным фонарем. Всего одну секунду, пока не услышали меня и не разбежались.
– Ты не рассказывал тем детективам об освещении.
– Они не спрашивали.
Майло опустил снимок. Гэбрей продолжал курить и смотреть в сторону.
– Что мисс Херберт и этот выглядевший порядочным тип делали под фонарем? – спросил Майло.
– Разговаривали.
– У него были не светлые волосы?
– Я же вам сказал, у нее были светлые. Я их видел, парень. Они были как... банан, – усмехнулся Гэбрей.
– А его были каштановыми.
– Ага. Послушайте, если это так важно, то почему вы не записываете?
– Что еще ты помнишь о нем, Роберт?
– Это все.
– Среднего возраста, темная ветровка, темноволосый. Маловато взамен того, что я тебе обещал, Роберт.
– Я рассказал тебе то, что видел, парень.
Майло повернулся к Гэбрею спиной и посмотрел на меня.
– Ну что ж, мы пытались помочь ему.
– Вы имеете дело с большим ловкачом, – сказал бармен.
Майло продолжал стоять к нему спиной.
– Что ты хочешь сказать, Роберт?
– Трудное дело, парень. Я не хочу особенно распространяться, а то явится сюда какой-нибудь приятель и начнет разыскивать меня, понимаете?
– Ты не сказал мне ничего особенного, Роберт.
– Вы имеете дело с ловкачом.
Майло медленно повернулся к нему лицом:
– Я имею дело с тобой, Роберт, и ты тратишь мое время впустую, скрывая улики, и все это в добавление к тому кирпичику в твоем багажнике. Так что минимум шесть месяцев, а если попадешь не к тому судье, то можешь рассчитывать на целый год или около того.
Гэбрей протянул руки.
– Эй, я просто не хочу, чтобы кто-нибудь пытался свести со мной счеты. Тот парень был...
– Кто?
Гэбрей молчал.
– Тот парень был кто, Роберт?
– Уголовник – понятно? Видно было, что он не шутит. Что у него серьезное дело.
– Ты мог определить это на таком расстоянии?
– Кое-что можно заметить на любом расстоянии, правда? То, как он стоял, например. Не могу объяснить. На нем были такие ботинки – большие, безобразные, какие выдают в тюрьме.
– Ты мог разглядеть его ботинки?
– Нечетко, из-за света. Но они были большие – я видел такие раньше. Что вы хотите от меня? Я пытаюсь вам помочь.
– Хорошо, Роберт, не волнуйся, мы еще никого не задержали.
– А что, если?.. – спросил Гэбрей.
– Что, если что?
– Что, если я расскажу вам, а вы на этом основании его арестуете? Откуда мне знать, что он не выберется и не явится сюда, чтобы расплатиться со мной?
Майло вновь поднял фотографию.
– Посмотри, что он сделал, Роберт. Как ты думаешь, дадим мы ему разгуливать на свободе?
– Это для меня ничего не значит, парень. Я не доверяю самой системе.
– Вот как?
– Ага. Я все время вижу парней, которые совершают преступления, а потом преспокойненько разгуливают на свободе.
– Да-да-да, – проговорил Майло. – Куда мы катимся? Послушай, гений, если мы найдем того парня, он не будет разгуливать на свободе. А если ты расскажешь мне что-нибудь, что поможет нам найти его, то спокойно будешь гулять. И заработаешь поощрение. Да что там, черт возьми, говорить, Роберт, с этим поощрением ты сможешь, если хорошенько соберешься с духом, зажить припеваючи.
Гэбрей курил, притопывая ногой, и хмурился.
– В чем дело, Роберт?
– Я думаю.
– А-а. Тихо, он думает, – обратился ко мне Майло.
– Его лицо, – наконец сказал бармен. – Я видел его. Но только секунду.
– Вот как? Злое? Какое?
– Не-а, он просто разговаривал с ней.
