Я закрыл за собой дверь, прошел к сестринскому посту и завернул за стол. Вики Боттомли вернулась из магазина игрушек и сидела на стуле регистраторши, читая журнал. Кроме нас, в коридоре никого не было. Коробка, обернутая фирменной бумагой магазина, лежала на столе рядом со свернутым катетером и стопкой страховых бланков.
Женщина даже не взглянула в мою сторону, когда я вытащил из стеллажа историю болезни Кэсси и начал ее перелистывать. Просмотрев медицинские записи, я дошел до составленной Стефани психосоциалогической карты. Меня интересовала разница в возрасте Чипа и Синди. Я просмотрел биографические данные отца.
Чарльз Л. Джонс-третий. Возраст: 38. Образование: степень магистра. Род занятий: преподаватель колледжа.
Почувствовав, что на меня кто-то смотрит, я опустил историю болезни и заметил, что Вики быстро уткнулась в свой журнал.
– Ну, – спросил я. – Как обстоят дела в магазине игрушек?
Она опустила журнал:
– Вы хотите узнать у меня что-нибудь более конкретное?
– Все, что поможет мне справиться со страхами Кэсси.
Ее красивые глаза прищурились.
– Доктор Ивз уже просила меня об этом и, кстати, в вашем присутствии.
– Просто подумал, не вспомнили ли вы случайно чего-нибудь за это время.
– Случайно ничего не вспомнила, – отрезала она. – Я ничего не знаю – я всего лишь медсестра.
– Медсестры часто знают больше, чем кто-либо.
– Скажите об этом совету по зарплате.
Она снова закрыла лицо журналом.
Я раздумывал над ответом, когда услышал, что меня окликнули. Ко мне направлялся Чип Джонс.
– Спасибо, что подождали.
Заслышав его голос, Вики оторвалась от чтения. Она поправила чепчик и проговорила:
– Здравствуйте, доктор Джонс.
Сладкая улыбка разлилась по ее лицу – мед на черством хлебе. Чип облокотился о стойку, усмехнулся, покачал головой и сказал:
– Ну вот, опять вы, Вики, пытаетесь повысить мое звание. – Затем, обращаясь ко мне: – Я всего лишь соискатель степени доктора – диссертация пока не готова. Но наша добрая мисс Боттомли все время пытается присвоить мне степень, которую я еще не заслужил.
Вики ухитрилась изобразить еще одну улыбку лизоблюда.
– Есть степень – нет степени... Какая разница?
– Однако, – возразил Чип, – кое для кого, как, например, для доктора Делавэра, который по праву заработал свою степень, это может иметь значение.
– Не сомневаюсь.
Чип расслышал в голосе медсестры язвительные нотки и недоуменно взглянул на нее. Женщина взволновалась и отвернулась.
Он заметил подарочную коробку.
– Вики, опять?
– Так, пустячок.
– Очень мило с вашей стороны, Вики, но в этом нет никакой необходимости.
– Мне очень захотелось, доктор Джонс. Она такой ангелочек.
– Что правда, то правда, Вики. – Он улыбнулся. – Еще одна зверюшка?
– О да. Они ей так нравятся, доктор Джонс.
– Мистер, Вики, а если вы настаиваете на формальностях, то как насчет «герр профессор»? В этом есть нечто притягательно-классическое, согласны, доктор Делавэр?
– Абсолютно.
– Я заболтался, – спохватился Чип. – Это место сбивает меня с толку. Еще раз спасибо, Вики. Вы очень добры.
Боттомли залилась краской.
Чип повернулся ко мне:
– Ну как, доктор, готовы?
Мы прошли через тиковые двери и окунулись в суматоху пятого этажа. На каталке везли какого-то плачущего ребенка, подключенного к капельнице; на голове был намотан тюрбан из бинтов. Чип нахмурился, но промолчал. Когда мы подошли к лифтам, он сказал:
– Добрая старушка Вики. Что за бесстыжая подхалимка! Но с вами она вела себя довольно дерзко, не так ли?
– Я не принадлежу к числу ее любимчиков.
– Почему?
– Не знаю.
– Когда-нибудь не поладили?
– Ничего подобного. Вообще вижу в первый раз.
Он покачал головой:
– Что ж, очень жаль, но, по нашему мнению, она отлично ухаживает за Кэсси. И нравится Синди. Я думаю, потому, что напоминает Синди тетю – та вырастила ее. Тоже медсестра – сильная женщина.
Миновав стайку растерянных студентов медицинского колледжа, Чип продолжал:
– Возможно, такое отношение Вики к вам просто что-то вроде «охраны своей территории». Как думаете?
– Может быть.
– Я не раз замечал здесь подобные вещи – собственнические чувства в отношении пациентов, как будто пациенты – это товар.
– Вы испытали это и на себе?
– О, разумеется. Плюс к тому наше положение. Люди считают, что нам выгодно льстить, потому что мы имеем прямое отношение к администрации. Полагаю, вам известно, кто мой отец?
Я кивнул.
– Меня раздражает, – продолжал он, – что к нам относятся по-особому. Боюсь, это приведет к тому, что Кэсси будут лечить хуже.
– В каком отношении?
