– А тем временем я был бы весьма благодарен, если бы вы смогли дать мне кое-какую информацию.
– Что именно?
– Можете ли вы припомнить, не случалось ли за последние десять лет на вашей базе какой-либо эпидемии гриппа или пневмонии?
– За последние десять лет? Гм. Я здесь не так уж давно. Однако действительно, пару лет тому назад наблюдались вспышки менингита, но бактериального характера. Очень мерзкая болезнь, надо вам заметить.
– Мы ограничиваем наши исследования вирусными респираторными заболеваниями.
– Что ж, – ответил майор. – Думаю, информация где-то есть. Подождите.
Через пару минут:
– Капитан Катц. Чем могу служить?
Я повторил просьбу.
– В компьютере нет информации за такой долгий период, – ответил капитан. – Я смогу перезвонить вам по этому вопросу?
– Конечно. Спасибо.
Еще один обмен номерами.
Расстроенный неудачей, я положил трубку, зная, что информация находится на чьем-то жестком диске или на дискете и может быть получена мгновенно, стоит только нажать нужную клавишу.
Майло позвонил только после четырех.
– Пытался разобраться с твоими Джонсами, – объяснил он. – У коронера зарегистрирована смерть первого ребенка. Чарльз Лайман Джонс-четвертый. Ничего подозрительного – синдром внезапной младенческой смерти, установленный твоей приятельницей Стефани и подтвержденный какой-то Ритой Колер, доктором медицины.
– Она заведует центральным педиатрическим отделением. Начальник Стефани. Сперва она являлась лечащим врачом Джонсов, но когда умер Чэд, ее не было в городе.
– Ага. Все выглядит кошерно, как и положено. Теперь что касается родителей. Вот до чего я докопался: они живут в Уэст-Вэлли и вовремя выплачивают налоги – множество налогов, потому что владеют большой собственностью. Пятьдесят участков.
– Пятьдесят? Где?
– Там же, где и живут, – вся округа принадлежит им. Неплохо для преподавателя колледжа?
– Преподаватель колледжа – владелец трастового фонда. Да-а...
– Безусловно. Кроме того, кажется, что живут они весьма просто, без затей. Чарльз Лайман-третий ездит на четырехдверном «вольво-240» 1985 года выпуска, в прошлом году он был оштрафован за превышение скорости и дважды отмечен за неправильную парковку. Все штрафы оплачены. Синди Брукс Джонс ездит на «плимуте-вояджере», чиста как снег, законопослушна. То же самое относится и к твоей неприветливой медсестре, если ее зовут Виктория Джун Боттомли, дата рождения: 24 апреля 1936 года, проживающая в Сан-Вэлли.
– Похоже, это она.
– Пока что все, мой следопыт.
– Видно, ты не получил мое послание.
– Нет. Когда и куда ты его передал?
– Около одиннадцати. Передал сестре Рика.
– Не получал никаких срочных сообщений.
– Это потому, что я записал его после первого сигнала, – объяснил я. – Из уважения к порядку действий, установленных вашей фирмой.
Затем я рассказал ему о своих подозрениях, вызванных разговором с Синди, и о моем звонке в Южную Каролину.
– Ну ты и ищейка. Не можешь удержаться, да?
– Ага. Принимая во внимание твои гонорары, я счел, что любые сведения, которые я могу получить самостоятельно, будут выгодны для нас обоих.
– Знакомство со мной – вот настоящая выгода, – проворчал Майло. – Пневмония, да? Значит, что получается? Ее легкие спутали планы относительно карьеры, поэтому она взялась за легкие своего ребенка – как это у вас называется, спроецировала?
– Что-то вроде этого. Вдобавок ко всему она прошла подготовку по дыхательной терапии.
– Тогда почему она переключилась с дыхательных упражнений? Почему у ребенка возникают желудочные проблемы и припадки?
– Не знаю, но факты есть факты: заболевание легких испортило ей жизнь. И – или – привлекло к ней повышенное внимание.
– Поэтому она передала это заболевание своим детям, чтобы привлечь к себе еще большее внимание? Или озверела из-за своей болезни и отыгрывается на детишках?
– Или то, или другое. Или не то и не другое. Или то и другое вместе. Не знаю. А возможно, я просто сотрясаю воздух – не сочти сказанное за каламбур.
– А это ее высказывание насчет сумасшествия. Ты думаешь, она подозревает, что за ней наблюдают?
– Возможно. А может быть, она просто водит меня за нос. Она крайне напряжена, но каждый находился бы в таком же состоянии, если его ребенок постоянно болеет. В этом-то и заключается трудность – все, что я замечаю, можно истолковать по-разному. Но то, как она покраснела и теребила косу, когда говорила об армии, действительно засело у меня в голове. Я подумываю, не является ли история с пневмонией прикрытием увольнения со службы по причинам психического расстройства или чего-нибудь еще, о чем бы ей не хотелось рассказывать. Надеюсь, что армия подтвердит либо одну, либо другую версию.
– И когда же армия собирается позвонить тебе?
– Парень, с которым я разговаривал, не хотел связывать себя временными рамками. Сказал, что такие давнишние данные о здоровье служащих не внесены в компьютер. Как ты думаешь, в том банке военных данных, в который влез Чарльз, могут быть сведения о здоровье служащих?
– Не знаю, но спрошу.
– Спасибо.
– Как малышка?
