– Гипогликемия никогда до сих пор не проявлялась в ее анализах, я прав?
– Да, я каждый раз проверяла это. Когда ты сталкиваешься с детскими припадками, всегда смотришь на нарушение баланса сахара и кальция. Неспециалист может подумать, что гипогликемия – это что-то второстепенное, но у младенцев она способна серьезно нарушить нервную систему. Оба раза у Кэсси после припадков было нормальное содержание сахара, но я спросила Синди, давала ли она ей какое-нибудь питье перед тем, как привозила в пункт неотложной помощи. Она сказала, что давала – сок или содовую. Это объяснимо, потому что ребенок выглядит обезвоженным, и Синди, разумеется, вливала в нее какую-нибудь жидкость. Этот факт плюс время на дорогу – и в результате предыдущие лабораторные анализы оказались неточными. Поэтому до некоторой степени хорошо, что у нее случился припадок здесь, в больнице, и мы смогли сразу же сделать анализы.
– А есть какие-нибудь объяснения, почему сахар на таком низком уровне?
Стефани мрачно взглянула на меня:
– В этом весь вопрос, Алекс. Острая гипогликемия с приступами чаще наблюдается у младенцев, а не у малышей до трех лет. Недоношенность, диабет у матерей и перинатальные[23] проблемы – все это может отразиться на поджелудочной железе. У малышей постарше скорее можно предположить инфекцию. Количество лейкоцитов у Кэсси нормальное, но, возможно, то, что мы видим, это остаточный эффект. Постепенное повреждение поджелудочной железы, вызванное старой инфекцией. Я не могу также исключить нарушение обмена веществ, хотя мы проверяли его еще тогда, когда у нее были проблемы с дыханием. У нее могли быть какие-то проблемы, связанные с накоплением гликогена, а чтобы исследовать это, у нас нет образцов для анализа.
Она посмотрела вдоль коридора и вздохнула.
– Еще одно подозрение: это может быть опухоль поджелудочной железы – инсулома. А это весьма неприятно.
– Пока что все твои вести не из разряда веселых, – заметил я.
– Согласна, но, по крайней мере, мы узнаем, с чем имеем дело.
– Ты сказала об этом Синди и Чипу?
– Я сказала, что у Кэсси низкое содержание сахара и, вероятно, она не страдает классической эпилепсией. А в остальном я не считаю нужным вдаваться в подробности, пока мы все еще пытаемся установить диагноз.
– Как они отреагировали?
– Оба были какими-то пассивными – измучились. Будто им было все равно, принимать ли еще один удар. Прошлой ночью оба почти не спали. Чип отсюда поехал сразу на работу, а Синди свалилась на диван.
– А как Кэсси?
– Все еще вялая. Мы стараемся стабилизировать у нее содержание сахара. Вскоре она будет чувствовать себя нормально.
– Какие процедуры ей предстоят?
– Опять анализы крови, томография пищеварительных органов. Возможно, со временем возникнет необходимость хирургического вмешательства – чтобы иметь возможность непосредственно осмотреть поджелудочную железу. Но это еще нескоро. А сейчас я должна вернуться к Торгесону. Он просматривает историю болезни Кэсси у меня в кабинете. Оказался приятным типом, весьма простым.
– А он просматривает и историю болезни Чэда?
– Я просила принести, но ее не могут найти.
– Знаю. Я ее тоже искал – чтобы познакомиться с предысторией. Ее взял некто Д. Кент Херберт – он работал на Эшмора.
– Херберт? – переспросила Стеф. – Никогда о нем не слышала. Зачем Эшмору понадобилась эта карта сейчас, если раньше он не проявил к ней абсолютно никакого интереса?
– Хороший вопрос.
– Я подам запрос по этому поводу. А тем временем давай сосредоточим внимание на обмене веществ мисс Кэсси.
Мы направились к лестнице.
– Может ли гипогликемия послужить причиной других заболеваний – дыхательных проблем, кровавых поносов? – спросил я.
– Непосредственно – нет, но все проблемы могли быть симптомами общего инфекционного процесса или какого-нибудь редкого синдрома. Все время появляются какие-то открытия, и каждый раз, когда открывают новый фермент, мы сталкиваемся с пациентом, у которого его недостает. Или это мог быть нетипичный случай чего-нибудь, на что мы делали анализы, но что не проявилось в крови девочки по причине, известной одному Богу.
Она говорила быстро и оживленно, довольная тем, что ей приходится иметь дело со знакомыми врагами.
– Ты все еще хочешь, чтобы я принимал участие в наблюдении? – поинтересовался я.
– Конечно. Почему ты спрашиваешь?
– У меня такое впечатление, что ты забыла о синдроме Мюнхгаузена и теперь считаешь, что болезни Кэсси настоящие.
– Да, хорошо, если бы они были настоящими. И поддающимися лечению. Но даже если бы это было так, скорее всего, мы бы имели дело с хронической формой. И поэтому мне бы очень пригодилась твоя поддержка, если ты не возражаешь.
– Ни в коем случае.
– Большое спасибо.
Мы направились вниз. На следующем этаже я спросил:
– А могла ли Синди – или кто-нибудь еще – вызвать гипогликемию искусственно?
– Конечно, если посреди ночи она впрыснула бы Кэсси инсулин. Я сразу же подумала о такой возможности. Но это потребовало бы значительного опыта в выборе времени и дозы.
– Хорошей практики в умении делать инъекции?
