– Ну да, конечно. Именно так и было с самого начала. Вся эта притворная болтовня. Вы проверяете меня, не похожа ли я на ту медсестру из Нью-Джерси.
– Какую медсестру?
– Ту, которая убивала младенцев. О ней написали книгу и говорили по телевизору.
– Вы думаете, что вас в чем-то подозревают?
– А разве нет? Разве всегда не обвиняют медсестру?
– А что, разве медсестру из Нью-Джерси обвинили неправильно?
Вики ухитрилась превратить улыбку в гримасу, не двинув ни единым мускулом.
– Мне надоела эта игра, – заявила она, вставая и отодвигая стул. – Для вас это всегда только игры.
– Под «вами» вы подразумеваете психологов?
Она сложила руки на груди и что-то пробормотала. Потом повернулась ко мне спиной.
– Вики?
Никакого ответа.
– Все это сводится к тому, – заявил я, стараясь говорить спокойным тоном, – чтобы в конце концов обнаружить, что же, черт возьми, происходит с Кэсси.
Вики притворилась, что читает доску объявлений, висящую за письменным столом.
– Значит, вот как оборачивается наш маленький договор о мире? – заметил я.
– Не беспокойтесь, – быстро повернулась ко мне Вики. Ее голос поднялся – пронзительное соло, наложенное на сладкую мелодию. – Не беспокойтесь, – повторила она. – Я не буду вам мешать. Если что-то нужно – просто спросите. Потому что вы доктор. И я сделаю все, что угодно, если это поможет бедной малютке, – хотя вы считаете по-другому, я все же беспокоюсь о ней. Я даже спущусь вниз и принесу вам кофе, если это поможет вам сосредоточиться на ее проблемах – на том, на чем вам и следует сосредоточиться. Я не одна из тех феминисток, которые считают грехом делать что-то еще, кроме как давать пациентам лекарство. Но не притворяйтесь, что вы мой друг, хорошо? Давайте оба будем выполнять нашу работу без всяких разговоров, идти своим путем, ладно? А если вы желаете, чтобы я ответила на ваш вопрос: да, я посещала их дом только два раза несколько месяцев назад. Довольны?
Она отошла на другой конец поста, нашла еще какой-то бланк и принялась читать. Прищурившись, она держала его на расстоянии вытянутой руки. Ей явно требовались очки для чтения. На губах вновь появилась самодовольная улыбка.
– Вы ничего не делали ей, Вики? – спросил я.
Ее рука дернулась, бумага упала. Женщина наклонилась, чтобы поднять бланк, но в этот момент с ее головы слетел чепчик. Наклонившись второй раз, она подняла и его и напряженно выпрямилась. На ресницах было много туши, и пара кусочков отвалилась.
Я был непреклонен.
– Нет! – прошептала Вики, вкладывая в ответ всю твердость, на какую была способна.
Звук шагов заставил нас обернуться. В холл вошел уборщик, он тянул за собой пылесос. Латинос среднего роста со старческими глазами и усами под Кантинфласа[38].
– Что-то еще? – спросил он.
– Нет, – ответила Вики. – Ступай.
Мужчина взглянул на медсестру, приподнял брови, дернул пылесос и потащил его к тиковым дверям. Вики наблюдала за ним, ее кулаки были сжаты.
Когда уборщик ушел, она продолжала:
– Какой страшный вопрос! Почему у вас такие безобразные мысли в голове? Почему вообще кто-то должен делать Кэсси гадости? Она больна!
– Все симптомы свидетельствуют о какой-то таинственной болезни.
– А почему бы и нет? Почему? Это больница. Именно поэтому мы здесь – из-за больных детей. Именно этим и занимаются настоящие врачи. Лечат больных детей.
Я продолжал хранить молчание.
Ее руки начали подниматься, и она прилагала усилия, чтобы удержать их внизу, как подопытный, сопротивляющийся гипнотизеру. На том месте, где раньше сидел чепчик, жесткие волосы образовали подобие купола размером со шляпу.
– Настоящие врачи не добились особого успеха, не так ли? – возразил я.
Она фыркнула.
– Игры, – вновь прошептала она. – Всегда у вас, психологов, игры.
– Такое впечатление, что о нас, психологах, вы знаете очень много.
Казалось, Вики внезапно встревожилась. Она протерла глаза – тушь потекла, костяшки пальцев стали серыми, но женщина не замечала этого. Ее полный злобы взгляд был сосредоточен на мне.
Самодовольная улыбка вернулась на ее лицо.
– Еще что-нибудь, сэр? – Она вынула из волос заколки и закрепила ими края накрахмаленного чепчика.
– Вы делились с Джонсами своими мыслями по поводу терапевтов? – поинтересовался я.
– Я держу свои мысли при себе. Я профессионал.
– А вы не говорили им, что кто-то подозревает нечистую игру?
– Конечно, нет. Повторяю, я профессионал!
– Профессионал, – согласился я. – Вам просто не нравятся психотерапевты. Шайка шарлатанов, которые обещают помочь, но у них ничего не получается.
Ее голова дернулась назад. Чепчик опять затанцевал на волосах, и Вики быстро поддержала его рукой.
– Вы не знаете меня, – проговорила она. – Вы ничего обо мне не знаете.
– Это правда, – соврал я. – И это стало проблемой для Кэсси.
– Просто смешно, что...
– Ваше поведение начинает мешать ее лечению, Вики. Давайте больше не будем обсуждать это здесь. Пройдем туда, – Я указал на подсобку, расположенную за медицинским постом.
Вики уперла руки в бока:
– Зачем?
– Затем, чтобы все обсудить.
– Вы не имеете права.
