Солнышко отчаянно искала возможность вдохнуть, поэтому, когда противник согнулся пополам, использовала врагов как лестницу: упёрлась правым ботинком ему в зад, левым — в затылок, затем правым — в плечо высокого и прыгнула. Она пролетела по воздуху, затаив дыхание, ухватилась за обрушивающуюся верхушку одной из колонн, взобралась на вершину разрушенной колоннады — лёгкие уже разрывались — перевернулась на спину и распласталась, глядя в белое небо, пытаясь дышать бесшумно, несмотря на боль в рёбрах, жжение во рту, жжение в руках и синяк на груди от удара о стену, и отчаянно надеялась, что никто не заметит её торчащие ноги. Она слышала, как всё ещё бушевала битва: лязг оружия, ругань, вопли раненых, рычание Саввы:
— Ради всего святого,
Она сделала ещё один вдох, задержала дыхание и вскарабкалась выше.
Слева от неё была проломленная крыша монастыря, и между гнилыми досками она видела Якоба у дверного проёма, с поднятым щитом, пока остальные пробирались внутрь. Справа — двор, охотники, указывающие на цели, кричащие, сбегающиеся к пастве часовни Святой Целесообразности.
Солнышко схватила камень и метнула в арбалетчика. Камень пролетел мимо, но прошёл достаточно близко к его голове, чтобы он вздрогнул, и болт пролетел мимо. Другой лучник развернулся, направив лук в сторону досок, за которыми пряталась Солнышко, и она сочла благоразумным переместиться, помчавшись по крыше разрушенного монастыря, подхватывая каждый обломок кладки, который попадался ей на глаза, и швыряя в охотников, заставляя их ошеломлённо уворачиваться.
Люди не всегда догадываются посмотреть вверх, но прищуренные глаза одной из близнецов устремились на вершину колоннады:
— Там, наверху…
За это следующий камень угодил ей прямо в лоб, отбросив с пронзительным криком к стене. Солнышко чувствовала, что в ударе геоманта камнем есть поэтическая справедливость, но вторая сестра, кажется, не увидела ничего смешного.
С яростным криком она ткнула ладонями в стену, вызвав бурю пыли и щепок. Солнышко ускорила шаг, быстро перебравшись на другую сторону, но смертельная волна всё равно задела её бок, оцарапала щеку, чуть не сбила с ног.
Шатаясь, она пробежала по узкой полоске осыпающейся стены, каждый шаг был опаснее предыдущего, а потом нога наткнулась на неустойчивый камень, и она чуть не упала. Ей ничего не оставалось, как отчаянно вдохнуть.
— Там!
Колоннада разлетелась под сапогами Солнышко, и она взмыла в воздух, отчаянно перебирая ногами, падая, цепляясь за пустоту. Земля как обычно устремилась ей навстречу, и она, покатившись сквозь заросли крапивы, сползла вниз, хватаясь за ребра. На неё посыпались мелкие камни, и она протяжно застонала.
Они ворвались в дверь, их отчаянное дыхание стало звучать приглушённо. После яркого света двора здесь была адская тьма, в узких окнах кружилась пыль. Когда глаза Бальтазара привыкли к темноте, он увидел длинный зал, заставленный рядами обветшалых коек, затянутых паутиной. Лазарет, заключил он, где монахи до самого конца оказывали помощь обречённым жертвам эпидемии.
Из огня да в чумной дом. Якоб отбросил щит в сторону и упёрся плечом в дверь, захлопнув её настолько, насколько это вообще возможно для двери в таком состоянии. Она была такой же древней и корявой, как и сам рыцарь. Сквозь покоробленные доски и изъеденные ржавчиной петли пробивались лучики света. Брат Диас, царапая щеколду, обнаружил, что замок сломан, и осталась лишь одна петля.
— Бесполезно! — пробормотал монах.
— Понятно, — прорычал рыцарь. — Найди чем заклинить!
Бальтазар почти не слушал. Мысли его всё ещё лихорадочно метались после того, как он увидел этих колдуний-близнецов: практиков геомантии и аэромантии, двух якобы противоположных дисциплин, которые не только работали в высокоэффективной гармонии, но и, по-видимому, пользовались идентичными техниками для воздействия на выбранную стихию…
— Кто-нибудь пострадал? — проворчал Якоб.
— Кто-нибудь не пострадал? — резко бросила Баптиста. Она поставила большой арбалет, чтобы упереться ботинком в упавший щит Якоба и выдернуть болты, застрявшие в лицевой стороне.
— Использование магии… — Бальтазар сложил ладони вместе, задумчиво вытянул их вперёд, как это делали близнецы. — Создать волну сквозь
— Солнышко здесь? — пропищала Алекс.
— Для такого в ней слишком много здравого смысла, — прорычал Якоб.
— По крайней мере, мы снова вместе.
— О да, — сказала Баптиста. — Ведь было бы обидно умереть по отдельности — чёрт возьми! — один из болтов оказался в её расцарапанных руках, и она начала выковыривать другой кинжалом.
— Боже мой… — прошептал Бальтазар. Он почувствовал, как дрожит на пороге благоговейного прозрения. Возможно ли… что