Дьяволы полностью

И Бальтазар испытал знакомое чувство тоски. То самое, которое он испытывал каждый раз, когда пытался разорвать связывание и терпел неудачу. То самое, которое он испытывал, когда Небесный Суд оглашал приговор. И когда охотники на ведьм выскочили из засады на кладбище.

— Что-то не так, — прорычал Якоб. Некоторые из гуляющих на причале тоже заметили, указывая вверх и возбуждённо бормоча.

Бальтазар поморщился:

— Нас ведь ничего больше не касается, верно?

— У Алекс проблемы. — и Солнышко спрыгнула с мостика на палубу, пройдя мимо капитана, который приказывал поднять трап после окончания загрузки.

— Мы этого не знаем, — вкрадчиво пробормотал Бальтазар. — Она не может этого знать!

— Тебе не о чем беспокоиться, — проворчал Якоб, вытаскивая из ножен несколько дюймов клинка и с лязгом вставляя обратно, — Мы скоро вернёмся.

— Она — императрица Трои, — заныл Бальтазар, — у неё всегда будут неприятности. Мы не можем выручать её из каждой неприятности!

— Я не прошу никого идти…

— Я иду, — сказал брат Диас сжимая флакон под рясой.

— Это может быть опасно, — сказал Якоб.

Вигга ухмыльнулась, вставая и хлопая себя по штанам:

— А где же веселье в безопасности?

Баптиста тоже покинула своё место у мачты.

Бальтазар громко фыркнул, наблюдая:

— Смею надеяться, ты, по крайней мере, не будешь рисковать своей персоной?

— Приходит время… — Баптиста быстро проверила свои кинжалы, затем взглянула на маяк, стиснув зубы. — Когда надо подставить шею под удар.

— Что? — какое-то время Бальтазар просто смотрел на неё. — Ну, я не пойду, и всё тут!

— Конечно, не пойдёшь. — она дружески похлопала его по руке и поспешила вниз по трапу на палубу. На этот раз в её словах не было ни капли злобы. Ни отвращения, ни презрения. И всё же, каким-то образом, эта фраза оказалась самой язвительной из всех, что она ему когда-либо говорила.

— Ты часами требовал, чтобы мы вышли! — крикнул капитан, наблюдая, как они с грохотом мчатся по трапу. — Теперь мы готовы, а ты хочешь остаться?

— Ну, мы, чёрт возьми, не будем вас ждать! — рявкнул им вслед Бальтазар. Он повернулся к барону Рикарду, всё ещё прислонившемуся к поручню корабля, как и тогда, когда они впервые заметили цвет пламени. — Меня утешает, что ты, по крайней мере, остался на своих позициях.

— Как всегда, — с привычным лёгким весельем ответил вампир, наблюдая, как остальные спешат по набережной.

— Месяцами я был принуждён защищать эту безнадёжную девчонку и боролся с этим приказом всеми силами. Я категорически отказываюсь продолжать борьбу теперь, когда я могу предоставить её самой себе!

— Совершенно рациональное решение. Другого я и не ожидал.

— О чём они только думают?

— Кто знает? Каждый из нас, в конце концов, делает свой выбор, руководствуясь собственными причинами. В одиночку. По своей совести. — Рикард обнажил клыки в мрачной ухмылке. — Какая у него есть.

— Ну, конечно, — проворчал Бальтазар, кивая. — Абсолютно.

— Поэтому я тоже иду.

Бальтазар уставился на барона:

— Ты? — он уставился на маяк. — Туда?

— Императрица Алексия может быть в беде.

— Но… ты — вампир!

Рикард нежно коснулся его груди кончиками пальцев:

— И значит, мне все равно?

Бальтазар ещё шире открыл глаза:

— Всё это время ты наблюдал за моими попытками разорвать связывание… ты поощрял мои попытки… чтобы самому разорвать его…

— Ты правда так думал? — Рикард любезно усмехнулся. — Я поощрял твои попытки, потому что находил их забавными. Честно говоря, ты был ближе к разрушению связывания, чем любой другой известный мне маг. То есть, далеко не близко. Но я никогда не хотел сам его разрушать. Мне это не нужно.

— Но… что… — вампир мягко положил руку ему на плечо:

— Проблема умных людей в том, что они считают всё частью хитрого замысла. Связывание действует на душу, Бальтазар. — он пожал плечами. — Я вампир. У меня души нет.

— Но если связывание не действует на тебя… — Бальтазар подыскивал слова, как слепой, ищущий сортир. — Значит… ты… сам решил идти?

— Когда достигнешь моих лет… — Барон похлопал его на прощание. — Надо чем-то занять свободное время. — и он взорвался, превратившись в рой летучих мышей, которые с визгом унеслись прочь, растворившись в вечернем воздухе.

— Спаситель, защити нас… — капитан выбрал именно этот момент, чтобы взобраться на кормовой мостик. Теперь он онемел и лишь очумело рисовал на груди знак круга. — Отчалить! — наконец рявкнул он своим людям. — Мы уходим немедленно!

Бальтазар повернулся к причалу:

— Ну, чёрт возьми, я этого делать не буду! — яростно закричал он в сгущающуюся тьму. — Я сделал всё, что от меня требовалось. Я сделал больше, чем от меня требовалось. Вы не заставите меня идти!

Хотя никто его об этом даже не просил.

Они приближались.

Алекс слышала их шаги внизу, в тронном зале. Уверенный стук дорогих туфель по дорогому полу.

Она тоскливо осмотрела рукотворное гнездо на вершине Фароса, залитое болезненно-голубым сиянием, отражающимся от тысяч и тысяч зеркальных кусочков, покрывавших внутреннюю часть купола.

Они приближались.