Дьяволы полностью

— Воистину образцы для подражания на все времена. Я вряд ли бы ожидал, что выдающийся представитель твоей профессии будет возражать против небольшой… — вампир оглянулся на шеренгу паломников, поднимающихся по крутой тропе под ними, — Разумной эксплуатации скота.

— Пока я не замечаю никаких отверстий от клыков на своем собственном горле, почему бы и нет?

— О, я бы никогда не стал есть того, кому меня официально представили, без прямого разрешения. Это было бы всё равно, что съесть домашнее животное. Как только у него появляется имя… — барон брезгливо содрогнулся. — Какая мерзость.

— Всё ещё с нами, значит?

Бальтазар нахмурился, увидев Баптисту, слегка покачивающую одной ногой сидя над ним на осыпающейся стене, возвышавшейся над тропой. Она затянула свою паломническую рясу потёртым охотничьим поясом наискосок и добавила сапоги с латунными пряжками, украшенную святыми кругами цепь из нескольких разных материалов и шляпу, импровизированную из сложенного куска вощёного холста. Эффект должен был быть по всем прикидкам абсурдным, но, к его великому раздражению, она выглядела холёной, как кошка ведьмы. Она никогда не делала никаких усилий, но тем не менее приходила всюду первой, и всегда с этой чёртовой надменной ухмылкой, которая ощущалась как живое напоминание обо всех его недавних унижениях.

— Ты надеялась, что я поскользнулся и нашёл свою смерть? — проворчал он.

— Может девушка помечтать. — она потянулась, одним пальцем сдвинула шляпу вперёд и направила струю воды с полей как раз так, чтобы она брызнула на его рясу.

Бальтазар стиснул зубы, пытаясь найти достойный ответ. Её наглое хвастовство. Её безграничное самовозвеличивание. Её нудная болтовня о бесподобном опыте. Как только он освободится от этого проклятого связывания, он предоставит ей опыт, который она не скоро забудет. Она испытает его безжалостное возмездие! Строгое наказание! Настоящую порку, беспомощно согнувшись на его коленях. Пусть оглядывается через плечо с той же ухмылкой, умоляет о большем. Они будут кусать, царапать и щипать друг друга, как совокупляющиеся кошки ведьмы, и она будет шептать его имя целиком и без ошибок, её дыхание обожжёт его ухо, и…

— Подожди... — пробормотал он, — Что?

Она глянула с подозрением:

— Что значит «что»?

— Что ты спрашиваешь «что»! — потребовал он слишком громко, как будто можно было превратить жалкую чушь в торжествующую отповедь лишь громкостью крика, затем зашагал по тропе к вершине следующего холма, прежде чем Баптиста успеет ответить, надеясь, что никто не заметит скованности его походки или внезапного румянца на щеках. Он будет молчать. Да. Он не заглотит наживку. Это было не отступление, это была победа через демонстрацию достоинства! Несмотря на провокации, Бальтазар Шам Ивам Дракси всегда выбирал правильную дорогу!

Хотя, казалось, она редко приводила туда, куда хотелось идти.

— Еще одна чёртова святыня? — простонал он.

Эта, втиснутая в мокрую седловину на перевале, состояла из приземистой колокольни рядом с пещерой, вероятно, использовавшейся в качестве храма адептами других богов задолго до проповеди Спаситель. Что бы вы ни говорили о спасённых, они были мастерами обосновываться в чужих домах и притворяться, будто они архитекторы. Ложь, по-видимому, была грехом только если не врать нагло и упорно, в таком случае она считалась добродетелью.

— Ещё одна чёртова святыня, — повторил барон, образчик учтивого презрения. — Я бы просил бога о милости, но, боюсь, он мало обращает внимания на молитвы вампиров.

— Боюсь, он так же глух к некромантам, — проворчал Бальтазар.

— Боюсь, он одинаково глух ко всем. Пойдём в очередь, чтобы посмотреть на мощи?

Они рассмеялись вместе. Вряд ли нужно уточнять, что мир делится на врагов и тех, кого можно использовать. Барон, возможно, самый опасный монстр в этой чудовищной компании, но если Бальтазар чему-то и научился за свою легендарную карьеру в магических науках, так это тому, что худшие монстры могут быть лучшими союзниками.

— Как только проницательный зритель увидит одну банку святой пыли, — заметил он, — Вряд ли его заворожит следующая дюжина.

— И всё же я замечаю, что ты не покинул нашу Благословенную Компанию. Могу ли я считать, что ты сдался и отказался от разрыва пут Её Святейшества?

— Сдался? — Бальтазар свысока посмотрел на вампира. — Я не знаю такого слова. — и он сунул запястье глубже в порванный рукав, где эта адская красная полоса больше не могла оскорблять его чувства. — Хотя я и вынужден признать... что касается силы пут Её младенческого Святейшества... я, возможно, допустил небольшую ошибку.

— По-моему, смирение имеется среди Двенадцати Добродетелей. — барон Рикард прижал издевательски благочестивые руки к сердцу. — Возможно, наше паломничество уже творит чудеса с твоей бессмертной душой.