Она заметила рукоятку кинжала, торчащую из-за пояса мёртвого солдата, наклонилась и вытащила его. Потасканная, уродливая вещь по сравнению с красавцем со змеиной рукоятью, которого подарил ей герцог Михаэль, и который, вероятно, теперь украшает дно Адриатики. Но у Алекс была слабость к потасканным, уродливым вещам. Может, потому, что она — одна из них.
— Это плохая идея, — сказала Солнышко.
Алекс собрала волосы сзади и сунула кинжал себе за пояс. Он и был грязным, зато более или менее держался там даже без ножен.
— Если у тебя есть что-то получше… — она выудила шлем и водрузила себе на голову. — У меня ушки на макушке. — и она подтянула плащ, пока он не скрыл как можно больше, но не выглядел так, будто пытается что-то скрыть, толкнула дверь, не давая себе возможности передумать, и пошла через площадь.
Она попыталась идти как мужчина, «топ-топ», тяжёлой поступью, не слишком быстро и не слишком медленно, большой палец одной руки за поясом, а другая рука небрежно машет — как у человека, который занимает столько места, сколько ему, чёрт возьми, захочется.
Солдаты сворачивали ковер. Один из них глянул, и Алекс небрежно кивнула ему, затем небрежно фыркнула, повернула голову и рискнула плюнуть. Может, слишком много суеты, но к тому времени он уже отвернулся, не интересуясь ничем, кроме ожидаемой прибыли.
Она прошла мимо костра, не отрывая глаз от переулка впереди. Мерцание воды в конце. Ей оставалось только добраться туда. Подбежали несколько солдат, и каждый её мускул напрягся и тоже требовал бежать. Но она заставила себя замедлиться, заставила себя не смотреть, и услышала, как они торопливо прошли сзади. Пока она придерживалась своей роли, пока не вздрогнула. Всё будет хорошо, вот что она себе сказала. Просто доберись туда.
— Эй! — раздался голос.
Каждая её часть кричала, требовала побежать, но она заставила себя остановиться. Заставила себя сделать вдох. Заставила себя повернуться.
— Чего? — проворчала она, пытаясь придать голосу немного суровости, молясь, чтобы она звучала мальчиком, пытающимся звучать как взрослый, а не девушкой, пытающейся звучать как мужчина.
Огромный мускулистый ублюдок стоял у фургона, уставившись на неё, нервная лошадь шевелилась в постромках:
— Кто ты, чёрт тебя дери?
— Алекс, — сказала она. Как будто все это должны знать. Как будто он должен стыдиться не знать этого.
Он прищурился и подошёл:
— Что ты делаешь?
— Послали искать лодку, — это даже была сущая правда, и она начала отворачиваться.
— Нет. — и он остановил её указательным пальцем. Ткнул прямо в середину груди, это было очень удачно, так он не заметил ничего необычного по обе стороны от пальца. Он нахмурился, и Алекс нахмурилась, размышляя — лучше ударить его или убежать, или вытащить кинжал и проткнуть его, или закричать: «Эльфы напали». Затем он наклонился и схватил одну ручку большого сундука, стоявшего на земле рядом. — Сначала помоги мне с другим концом этой хреновины.
Кажется, на это ушла целая вечность. Наклониться. Схватить ручку. Выпрямиться, кряхтя от веса. Всё время она думала, сколько солдат вокруг неё. Представляла, как они замечают её неуклюжие попытки. Видят кровь, срывают шлем и начинают её мучить.
Великан бросил свой конец сундука на повозку, а Алекс затащила свой и задвинула до упора. Она на мгновение замерла, наклонилась, переводя дыхание, и тут увидела Солнышко, присевшую за колесом. Она молча указала назад, откуда они пришли. Алекс проследила за её пальцем и выпрямилась, рот стал ещё суше.
Они охотились за ней несколько дней, но она никогда не видела их так близко. Кажется, шесть человек, одетых в черное, и оборотень во главе. На полголовы выше остальных, на его лице были чёткие надписи, зубы блестели в улыбке, глаза отражали искры костра. Алекс подавила ещё один непреодолимый порыв бежать, но вместо этого прочистила горло и крикнула громко и чётко, так, чтобы все солдаты могли услышать:
— Кто эти ублюдки?
Человек, которому она помогала, оглянулся:
— Точно. Кто эти ублюдки?
— Это что, грёбаный штопор у него? — пробормотал один из солдат.
— Похожи на воров, — сказала Алекс со знанием дела, поскольку много лет трудилась именно в этой роли.
— Если есть что-то, что я ненавижу… — мускулистый солдат спрыгнул с повозки, которую наполнял украденным добром. — Это воры. Эй! — схватив копьё, он направился к ним. — Вы кто, ублюдки?
Большинство его товарищей обернулись посмотреть. Некоторые продолжили бродить вокруг. Те, кто отложил оружие, чтобы заняться истинным делом солдата — массовым грабежом — снова взялись за работу, образовав грозный полумесяц вокруг прибывших. Алекс начала обходить повозку. Лучше не торопиться.
