Дьяволы полностью

Оно была прижата к упавшим воротам, по которым они вчера прошли. Датчанин был сверху, его правая рука лежала на горле Вигги, а левая сжимала её запястье. Её правая рука царапала его лицо, а левая сжимала его запястье. Оба были покрыты кровью, потом, грязью и листьями.

Затем Вигга изогнулась, обнажив клыки, и брат Диас поморщился, когда они начали плевать друг на друга, рвать друг друга, кусать друг друга за рты… или…

— Ой, — сказала Алекс.

— Ай, — сказал брат Диас.

Они всё ещё боролись. Вроде того. Но, возможно, они делали и что-то ещё в то же время.

— Они…? — одна из чародеек отвернулась.

Её сестра сморщила нос:

— Фу.

Нельзя было отрицать некий дикий ритм в их движениях.

Савва потёр виски:

— Бога ради…

Они снова перекатились, ноги Вигги сжали Датчанина, сбрасывая остатки одежды, волосы торчали из-под татуированной кожи, суставы хрустели, когда конечности извивались и тёрлись друг о друга, было трудно отличить, где волк, а где человек.

Одному несчастному охотнику пришлось отскочить в сторону, когда два зверя с шипением пронеслись мимо него в разгаре трансформации, в разгаре совокупления. Звуки от ломающихся кустов и веток стихли, послышался далёкий одновременный вой, а затем повисла неловкая тишина.

Взоры охотников снова обратились к Алекс и брату Диасу в пустой арке по другую сторону разрушенного кладбища.

Савва вздохнул:

— Оборотни, мда? Он махнул рукой ближайшему арбалетчику. — Теперь можешь их убить.

Брат Диас услышал звон тетивы и вздрогнул, предвкушая мучительную боль, но вместо того, чтобы пронзить ему рёбра, болт вылетел по диагонали и свистя отскочил от разрушенной стены в десяти шагах от него, не причинив вреда.

Похоже, несмотря на явные грехи брата Диаса, Спаситель ещё не покинула его:

— Чудо… — выдохнул он.

— Что за херня? — воскликнул нахмурившийся стрелок, недоумённо глядя на своё оружие, а затем в ужасе отшатнулся. — Да что ж за херня? — в него вцепилась рука. Почерневшая, костлявая рука, покрытая комьями земли. Ломающаяся крапива хрустнула возле надгробия, земля вздыбилась, а затем лопнула, обнажив новые цепкие руки, хватающиеся за ноги испуганного человека.

— Все! — прорычал Савва. — К ору…

Его конь встал на дыбы с яростным ржанием, ремни слетели с седла, когда разлагающееся тело вцепилось сзади и вонзило гнилые зубы в круп. Повсюду были трупы, выскальзывавшие из вздыбленной земли, борющиеся с охотниками.

Колдунья с металлической цепью шагнула вперёд, сжимая в пальцах алмаз. Она произнесла слово, и земля содрогнулась, развалилась, поднявшись двумя дрожащими холмами, полными корней и обломков камня. Они обрушились, словно морские волны, зажав между собой дюжину трупов и вдавив их обратно в землю. Один вырвался, его челюсть и рука отвалились, и он потянулся к колдунье со стеклянной цепью. Она презрительно рубанула рукой, и надгробный камень оторвался от земли, пролетев в воздухе и раскромсав труп пополам. Верхняя часть тела упала в траву, а ноги продолжали волочиться к ней. Она скривила губы и яростно отшвырнула их:

— С ними некромант! — рявкнула она.

— Один из трёх… — раздался голос с другой стороны кладбища. — Лучших в Европе!

Бальтазар Шам Ивам Дракси стоял среди деревьев, его рваные штаны держались на обрывке потрёпанной верёвки. Он сжал пальцы в дрожащий кулак в жесте, как будто что-то тащил вверх. Земля разверзалась, надгробия рушились, измученная земля изрыгала трупы.

Брат Диас и представить себе не мог, как обрадуется, увидев творимым самое чёрное из Чёрных Искусств, но теперь он победно воздел кулак.

Спутанная борода мага развевались на ветру, когда Якоб из Торна промчался мимо него во весь опор, сверкая поднятым мечом в утреннем солнце.

Глаза первого воина так увеличились от изумления, что чуть не вылезли из орбит, когда меч Якоба раскроил ему череп.

Удивление стоит тысячи воинов. Колдовство, которое превращает самых опытных людей в толпу зелёных новобранцев, а самых закалённых рыцарей — в обоссавшихся пажей.

Следующий мог бы поднять лук, повернуться и бежать, но вместо этого просто стоял и смотрел. Достаточно было лишь дёрнуть поводья, чтобы его сбить.

Рыцари Железного ордена шли в бой с молитвами на устах, и гимн «Наша Спаситель» повторялся бесконечно, пока не потерял всякий смысл, гудя над полем боя, словно пчёлы над клевером. У Якоба это вошло в привычку на всю жизнь — рычать, молясь о грядущем спасении, продираясь сквозь кровавые стычки, но за долгие годы он отказался от молитв, а затем и от проклятий. Теперь он стиснул ноющие зубы, сберегая дыхание, и оставил высшую цель тем, у кого было больше веры и меньше старых ран. Человек с рыжей бородой бросился на него, выхватывая свой кривой меч…

Но меч застрял в ножнах. Забыл снять петлю с рукояти. Якоб не стал бы одним из самых ненавидимых людей Европы, отказываясь от таких даров.

Он промахнулся по голове Рыжей Бороды, но удар всё же рассек тому плечо, швырнул его, воющего, на надгробие, где гнилые руки вырвались из земли, приняли и обняли его.