— Жду тебя. — барон Рикард теребил торчащую нитку на своей вышитой рубашке, манжеты которой были закатаны до локтей, а ворот распахнут до пупка, обнажая плоский живот, бледный, как слоновая кость. — Кто-то должен был убедиться, что ты не совершаешь никаких беззаконий. Или, вернее, не совершаешь
Не вино. Вигга уловила солоноватый привкус, и волчица жадно пустила слюни, горячие и стыдные мысли о хорошем мясе хлынули из тёмных уголков сознания. Не глядя, барон Рикард тыльной стороной ладони придвинул к ней миску. В ней лежал большой кусок мяса, плавающий в кровавом соке:
— Заказал для тебя. — рот Вигги наполнился слюной, но гордость удержала её.
— Так ты считаешь меня собакой? — прорычала она.
— С каких пор тебя волнует моё мнение? — Рикард выгнул чёрную бровь. — Лучше спросить:
Вигга сердито посмотрела на него, но от косточки исходил такой запах, голод был огромен, а гордость и так уязвлена. Поэтому она переступила через табурет, села, схватила косточку и начала рвать зубами. Барон смотрел на неё самодовольно, это было у него самое раздражающее выражение лица.
— Значит, на один вопрос дан ответ, — пробормотал он.
— Могу ли я принести вам… — служанка наклонилась над столом, глядя на Рикарда огромными, влажными, обожающими глазами. — Что-нибудь ещё?
— Нет, нет, моя дорогая. — барон улыбнулся, наклоняясь к ней. — Ты уже так много сделала. — он смочил платок кончиком своего длинного языка и стёр две маленькие капельки крови над её воротником. Девушка отчаянно вздохнула, когда он коснулся её, ресницы затрепетали.
Вигга зарычала от отвращения, держа во рту почти сырой кусок.
— Прошу тебя, не обращай внимания на мою… соратницу, — вздохнул барон. — Она такая, какая есть.
— И гордится этим, — проворчала Вигга, не испытывающая ни намёка на гордость.
Рикард перевернул свой стакан, вылизал его содержимое, аккуратно поставил на стол и бросил рядом пару монет:
— Трудно поверить, что с обратной стороны на них скоро может появиться лицо нашей маленькой Алекс, — сказал он, вставая из-за стола и оставляя служанку смотреть ему вслед прижав руки к груди. Вигга покачала головой, следуя за ним, сдирая зубами каждый кусочек с кости.
Что-то в этой улице сбивало её с толку — казалось, она кончалась где-то впереди, у буйства зелени с высокими башнями, такими же как та, что на вершине Столпа. Но то было очень высоко, а эта была, пожалуй, ниже, и вокруг было столько неба…
— Где мы? — она выглянула из-за угла таверны и в ужасе отпрянула. За низким ограждением начинался головокружительный обрыв, виднелась портовая стена, за ней — море, всё это было далеко-далеко внизу, и Виггу затошнило, она уронила кость и вцепилась в угол здания.
— На Великом акведуке, конечно.
— Не люблю высоту! — она отшатнулась от края, и кто-то чуть не налетел на неё.
— Он выдержал гражданские войны, крах империй и вторжение эльфов, — беззаботно сказал барон. — Осмелюсь сказать, он выдержит даже твой немалый вес.
— Не все из нас могут превращаться в летучих мышей, — огрызнулась Вигга. Она не могла избавиться от воспоминаний об акведуке под ногами, о том, какие хрупкие арки, как шатаются домики, цепляющиеся за вершину.
— Ты не любишь высоту и не любишь толпу, — сказал Рикард. — Тогда ты действительно оказалась в худшем городе из возможных. Но не волнуйся, мы не задержимся здесь надолго. В конце концов, наша миссия подходит к концу! Разве что, есть какие-то пункты протокола, которые ты хотела бы пересмотреть в связи с коронацией принцессы Алексии?
Вигга прищурилась:
— Пункты чего?
— Сочту это решительным «нет», — ответил Рикард, развязно продолжая путь. Как вообще назвать эту его походку? Рысь? Иноходь? Гарцевание? Вес совсем не приходится на пятки, бёдра покачиваются — то ли змея, то ли человек. Самым раздражающим оказалось отсутствие выбора, кроме как поступить наоборот и ковылять, сутулясь, как сварливый дикарь. Барон ухмыльнулся, словно угадав её мысли.
— Знаешь, топая, как бык с больными яйцами, ты не заставляешь меня выглядеть хуже. Наоборот, это лишь подчёркивает мою грацию и утончённость. Красивые люди часто выбирают себе некрасивых друзей, чтобы выделяться, как бриллиант в навозе.
— Не учи меня ходить, — проворчала Вигга.
— О, я бы никогда не стал пытаться тебя изменить, даже если бы осмелился мечтать об этом. Ты, несомненно, совершенно отвратительна, но бесспорно — настоящий уникум.
Вигга нахмурилась:
— Это комплимент? — стоит радоваться или оскорбляться комплименту от того, кого ненавидишь?
— В каком-то смысле. Мы справедливо ненавидим друг друга, но… разве мир не был бы скучен без тебя? — хорошо одетая женщина, отходившая от лавки, прислонилась к дверному косяку и потеряла сознание с хриплым стоном, когда барон проходил мимо. — Посмотри на нас двоих. Парочка чудовищ.
