— Ты можешь застрять в яме на десяток лет с шипом в жопе… — Вигга затихла. Солнышко стояла в нескольких шагах, склонив голову набок. — Слышишь что-то?
— Мухи, — сказала эльфийка.
Это была большая столовая с высоким потолком, сплошными окнами по всему периметру и люстрой с дюжиной свечей. Длинный стол был освещён лучом света, словно актер на сцене, вокруг стояло шестнадцать стульев, один из которых был опрокинут, словно кто-то в спешке вскочил. Ужин был подан, но так и не съеден, массивные тарелки расставлены на столешнице, а из покрытого плесенью окорока всё ещё торчала большая вилка. Мухи ползали по гниющим остаткам неудачного пиршества, носились и плавали в душном воздухе, их жужжание было почти болезненным для ушей Солнышко после могильной тишины коридора.
Вигга показала острые зубы:
—
Два трупа лежали в углу, мухи суетились над пятнистыми лицами.
— Там мертвецы, — сказала Солнышко.
Якоб надул свои покрытые шрамами щёки:
— Мертвецы везде, куда бы мы ни шли.
— И если их нет, когда мы приходим, — сказала Баптиста, сморщив нос у центральной части стола возле сгнивших цветов, — То уж точно будут, когда уйдем. Это люди Фриго?
Солнышко присела на корточки возле тел. Казалось, они умерли в объятьях друг у друга, что было даже как-то душесогревающе, пока она не поняла, что оба держат ножи, что было полной противоположностью. Душезамораживающе?
— Они зарезали друг друга.
— Это хорошо, — сказала Вигга.
— Правда? — спросил Якоб.
— Ну, они не будут нас колоть.
Баптиста подняла бровь:
— Я слышала, некоторые люди могут прожить день никого не заколов.
Вигга пожала плечами:
— Некоторые, может быть. Что это значит? — она махнула рукой на какие-то нечёткие символы, поспешно нарисованные на стенах краской. — Выглядит магически.
Солнышко подняла мешок:
— Спросим эксперта?
Никто не обрадовался предложению.
— Лучше оставим как есть, пока нет необходимости, — сказал Якоб.
— Куда? — Баптиста рассматривала четыре дверных проема в четырех стенах, обшитые панелями коридоры, тянущиеся во мрак в каждом направлении.
— Разве ты не была штурманом? — спросил Якоб.
— Рулевым. Месяц или два. Ганзейское судоходство, в основном. Знаю дельту Рейна как свои пять пальцев.
Солнышко оглядела столовую:
— Не похоже на дельту Рейна.
— Там было гораздо мокрей. — Баптиста сняла шляпу, чтобы почесать затылок. — И я однажды посадила корабль на мель на песчаную косу. Забавная история, на самом деле, груз частично состоял из живых свиней…
— Всё, что надо знать о её чувстве направления. — Вигга зашагала к ближайшему коридору. — Как насчет этого?
Якоб загородил ей проход плечом:
— Нам нужно идти осторожно, помнишь? — он кивнул в сторону двух тел. — Очевидно, здесь опасно.
— Тогда, чем быстрее мы выйдем, тем лучше.
Якоб замер с полуоткрытым ртом, но не смог найти быстрый ответ.
— Видишь? — Вигга прошагала мимо него. — Некоторые из нас лидеры. Большинство остальных — последователи.
— Слышите? — остановилась Солнышко, шедшая вслед за Виггой в луче света между старыми доспехами под пристальным взглядом посредственно намалёванных портретов.
Якоб напрягся в тишине, но всё, что смог услышать — шлепки подошв Вигги по клетчатым плиткам:
— Мой слух уже не тот… — вместе со зрением, памятью, суставами, мочевым пузырем. Честно говоря, его уши работали гораздо лучше большинства других органов. — Что ты слышишь?..
Но к этому моменту он уже сам услышал.
— Мухи, — пробормотала Баптиста, когда они вошли в большую столовую, высоко над которой висела люстра с дюжиной свечей. Длинный стол был завален гнилой едой, а один из шестнадцати стульев лежал спинкой на плитках.
— Сколько столовых нужно одному магу? — спросила Вигга.
— Это та же комната, — ответила Солнышко, снова приседая возле двух трупов в углу.
— Хм. Как я этого не поняла?
— Некоторые из нас лидеры. — Солнышко хлопнула ресницами. — Большинство — последователи.
— Я просила о таком. — Вигга задумчиво уставилась на люстру. — Корчилась и умоляла об этом. Это всё не хуже того, чего я заслуживаю.
— И чего похуже
— Мы шли прямо… — Вигга заглянула в один коридор, затем в точно такой же напротив, — …но мы прошли круг.
— Я десятилетиями оказывался там, где начинал, — сказал Якоб, морщась и снова нажимая на пах. Если на то пошло, со временем он начал болеть сильнее.
— Как нам продвинуться дальше? — спросила Вигга.
— Как нам выбраться? — спросила Солнышко, всё ещё хмуро глядя на трупы.
Они все на мгновение задумались.
— Видимо, моя шея выбрана для навешивания туда всех собак, поэтому мне нужно это произнести… — сказала Баптиста.
— Доставай голову, — сказал Якоб.
Она не выглядела неуместной будучи установленной на обрубке шеи посреди гнилой еды:
— Я так понимаю, я снова нужен, — сказала голова.
Якоб потёр переносицу. Он сомневался, что будет сильно скучать по Бальтазару Шаму Иваму Дракси, когда тот неизбежно уйдёт тем же путем, что и все остальные колдуны, волшебники, ведьмы и маги, которые прошли через часовню Святой Целесообразности за все годы.
