Каббалист Реканати цитировал пророчество Захарии (Зах. 4:9), «…на одном камне семь огней как семь глаз Божьих». То есть Бог управляет видимым миром с помощью семи сефирот, символизируемых семью ветвями меноры. В одной из самых главных книг о каббале, Книге Зоар, нет отдельных суждений о символическом значении меноры. Однако во введении Тикун-Зогар появляется истолкование, которое очень отличается от предыдущего.
В одном месте описано, что менора символизирует ангельскую силу вне сефирот. В одной из каббалистических рукописей XVI века Псалом 67 интерпретируется как обозначение меноры. Причем широкое распространение получило воспроизведение этого текста именно как описание меноры. Поэтому менору стали воспринимать не только как синагогальный, но и как домашний амулет.
Интересна была легенда, которая описывалась в одной из каббалистических книг. Чтобы запомнить, Таня перечитала ее несколько раз, а затем записала основные положения в тетрадку, которую специально захватила с собой.
Это была легенда о золотой меноре — из белого золота, которую часто именовали «менорой заблудившихся душ». Таня не сомневалась, что речь идет о той самой меноре, которую они ищут.
По легенде, настоящая, первоначальная золотая менора была уничтожена. Однако при Иуде Маккавее ее отковали заново, используя сплав из лезвий мечей, ножей, наконечников стрел и редкого белого золота. А лампы припаяли к железу оловом. Эта менора долго служила в Храме, символизируя Святые Дары.
После покорения Иерусалима Гнеем Помпеем в 63 году до нашей эры знаменитый полководец вошел в Храм и увидел все помещения, в том числе запретные, и золотой алтарь тоже. Однако на золотом алтаре стояла простая железная менора из какого-то явно не драгоценного сплава. Менора была серого цвета и выглядела старой. Полководец решил, что она не представляет собой никакой ценности, и не прикоснулся к ней. А ведь это была та самая менора, которая при виде врага поменяла свой цвет, чтобы обмануть того, кто не считался с благочестием.
Это, кстати, было единственное свидетельство того, что Помпей видел эту менору. В 54 году до нашей эры Храм был разграблен Марком Лицинием Крассом. Но священная утварь снова осталась нетронутой. В этот раз потому, что откуда-то Красс узнал страшное предсказание, связанное с этой менорой. Возможно, оно где-то было записано, а владеющий местным языком Красс его прочитал. Предсказание это гласило следующее: кто тронет золотую менору, навсегда прервет связь со своим родом и получит проклятие предков. А также полностью освободится от власти рода над собой.
И это было очень страшное проклятие, так как род дает сильную родовую защиту.
Для суеверного римлянина такое предсказание было ужасно потому, что это означало лишиться поддержки всех поколений своих предков великой Римской империи, а также отвергнуть защиту богов. Ведь известно, что римляне чтили своих предков, даже устраивали в домах специальные алтари, где поклонялись умершим членам своего рода и приносили специальные жертвы. Они верили в то, что за плечами каждого человека стоят поколения его предков, которые как посланники приносят ему волю богов и даруют защиту.
Так что прервать связь со своим родом было немыслимо, и поэтому Красс не тронул менору.
Известно, что менора оставалась на своем месте вплоть до полного разрушения Храма римлянами в 70 году нашей эры. Слава Иерусалимского храма до Иудейской войны была столь велика, что дары шли от всех представителей тогдашнего мира, включая императора Октавиана Августа.
После разрушения Храма реликвии были рассеяны по всему миру. Тане было интересно прочитать приписку, сделанную к этой легенде. В ней речь шла о том, что непонятно, о какой меноре идет речь — то ли о самой первой, священной, из золота, меноре Моисея, то ли о «меноре заблудившихся душ», которая имеет совсем другое значение. Путаница эта была связана с потерей многих рукописей и со сложностями перевода.
Несмотря на это пояснение, Таня все же была склонна верить, что речь идет именно о «меноре колдунов», а не о меноре Моисея. Уж слишком странно выглядело то, что два прославленных полководца, захвативших Иерусалимский храм, так и не прикоснулись к этой реликвии. Конечно, покрыть серой краской менору могли сами жрецы храма. Но вряд ли это остановило бы захватчиков — ведь они даже отказались взять ее в руки и просто рассмотреть!
Тут Таня задумалась. Эта легенда шла в полный разрез с тем, что им с Тучей рассказал раввин. О воскрешении мертвых не было и речи — об этой особенности меноры вообще не упоминалось ни слова. Почему же раввин рассказал именно это, а об этой легенде даже не упомянул? А ведь разрыв с родом — совершенно другое дело!
Неужели он не знал? Или по какой-то причине не захотел говорить об этом? Нет, он не мог не знать. Тогда почему?
В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появился раввин.
— Хотел узнать, как ваши дела, — сдержанно проговорил он. — Надеюсь, вы нашли то, что хотели посмотреть?
