— Ну, пока в общих чертах. Хитрый, умеет манипулировать окружающими. Тяжелое детство, психологическая травма, связанная с девочками или настольными играми. Болезненное желание отыграться по своим правилам. И электронная музыка как-то на него повлияла.
Нота обдумала услышанное и спросила:
— Клубный маньяк мужчина?
— Не обязательно, — признался милиционер.
— Так это же про меня. Тяжелое детство, обиды на девчонок, отнимающих игрушки. И музыка, на которой я сдвинута. Так? Вы подозреваете меня?
— Нет! Я не подозреваю.
— А почему не предупредил, что убийства продолжаются?
— Я не один работаю. У меня начальство.
— И что твое начальство думает? Что у меня молоток в сумке и пятнашки в трусах? На! Обыскивай!
Нота вытряхнула содержимое сумочки и расстегнула молнию на джинсах. Денис силой обнял девушку, прижал к себе.
— Прекрати истерику!
— Проверь в трусах! И под топ загляни. Я же маньячка из клуба. Молоток выбросила, а пятнашки всегда при мне. Вдруг, одиннадцатая подвернется.
— Нота, заткнись!
— Стал называть меня Нотой, товарищ милиционер. А раньше гражданкой Самородовой.
— Замолчи, — взмолился Ракитин. — На нас смотрят.
За спиной раздался голос майора Смирнова:
— Денис, что у тебя?
— Работаю со свидетелем.
— Ну-ну! Переквалифицировать никогда не поздно.
Ракитин дождался, пока Нота успокоится, и разжал объятия. Диджей привела в порядок одежду. Взгляд цеплялся за мертвое тело. Нота всю ночь выступала для таких же девчонок. Кто убивает ее фанаток? За что?
— Ракитин, доложи своем начальству, что я всю ночь провела в клубе, — сказала диджей. — Как я могла ее убить?
— Мы думали об этом, — признался оперативник.
— Все-таки подозреваете.
— Предположили. В качестве версии, только версии, что у убийцы есть сообщник. Тогда…
— Или сообщница, — догадалась Нота и крикнула: — Полина, иди сюда! Тебя тоже подозревают.
Ракитин кивнул патрульному и Полину пропустили. Она подошла, испуганно косясь на убитую девушку. Санитары упаковали тело и унесли.
Нота набросилась на обескураженную подругу:
— Зачем ты ее убила? Признавайся!
— Чего?
— И про остальных расскажи. У Наташи Рыжиковой в трусах была цифра шесть. Потом восемь, девять и вот эта — десять. А где же пятнашка с номером семь? Кому ты засунула в трусы семерку?
— Анька, ты бредишь!
— Это не я. Это в милиции думают, что мы с тобой убиваем наших подражателей. Видела ее? А теперь себя покажи!
Нота рывком расстегнула куртку на Полине, продемонстрировала Ракитину кожаный топ и оттянула вырез:
— Здесь тоже проверьте. Как следует! Можете руку засунуть.
Полина возмутилась и стала отбиваться. Оперативник разнял девушек, схватил под локти и слой оттащил за ограждающую ленту.
— Успокоились! Обе!
— Она первая полезла! — оправдывалась Полина.
— Первая, вторая. Достали! У нас уже десятая жертва!
— А где седьмая? Что я такого спросила? — не унималась Нота.
— Резонный вопрос, — согласился Ракитин. — Единственное умное, что ты сказала.
— Ах, я дура! Так отвечай сам, умник.
— Допустим, тело не нашли. Или клубный маньяк пропустил фишку семь.
— В честь чего? Вот я бы не пропустила. Ты же меня считаешь главным убийцей.
Оперативник старался отвечать спокойно:
— Мы проверяли. В период между жертвами с пятнашками шесть и восемь убийств около ночных клубов не зафиксировано.
— Наташу Рыжикову убили около нашего дома, — возразила Нота.
— Тогда жертва должна быть из твоего окружения. Кого мы упустили?
Оперативник посмотрел на девушек. Те переглянулись.
— Вано! — напомнила Полина.
— Сын Джины, — подтвердила Нота. — Он умер странно.
— Когда это произошло? — заинтересовался Ракитин.
Нота назвала дату. Оперативник сверился с записями в блокноте, задумчиво пробормотал:
— Между шестой и восьмой фишками.
Он позвонил в отделение милиции, получил информацию и сообщил девушкам:
— Уголовное дело не заводили. Нет оснований. Это не убийство.
— Вано молодой для естественной смерти, — возразила Нота. — Ночью, когда он умер, дверь в дом была открыта. Кто угодно мог зайти.
— Откуда знаешь? — Ракитин прищурился и догадался: — Ты там была.
— Я же подозреваемая номер один!
— Криминалисты не осматривали место. Поверили врачу, что это несчастный случай, — сокрушался оперативник.
— Могу показать. Тут недалеко, — предложила Нота.
Ракитин с сомнением потер подбородок:
— Много времени прошло.
— Вано умер в сауне. С тех пор там никто не был, — заверила Нота.
— Чем черт не шутит! — решился оперативник.
Дом Джины был пуст. После смерти сына целительница покинула Москву. Нота отперла дверь своим ключом, провела Ракитина и Полину в мансарду.
— Вано нашли в сауне. — Нота показала на стеклянную дверцу.
— Он был в трусах? — спросил оперативник.
Нота поняла, что милиционер думает о костяшке из головоломки, и покачала головой:
— Нет. Вано был голый.
— Что же ты сразу не сказала. К тому же Вано мужчина. У клубного маньяка все жертвы женщины.
Нота смутилась. Оперативник открыл дверь в сауну. На полке, где нашли Вано, сохранилось свернутое полотенце. Ракитин осмотрел крохотное помещение, заглянул под полку, поднял полотенце.
Прокомментировал с упреком:
— Ни единого пятнышка крови. И зачем я здесь?
