Дитфрид пролистывал страницы друг за другом, стараясь не читать текст. При всей нелюбви к отцу, даже он имеет право на личные записи…
Это оказался дневник. Дитфрид игнорировал текст, но не смог игнорировать даты. В том числе, дату своего рождения… тем более, дату своего рождения.
«28/11/1996. Нюрнберг, Германия.
Мне 21 год, меня зовут Матис Дётцер и сегодня у меня родился сын. Я узнал об этом от своей знакомой, котоаря которая рпиходится ему матерью. Увы, я уже на полпути к тому, чтобы в полной мере распробовать последствия незащищённого секса. Опять же, увы, Мирела не имела венерических заболеваний. И, вроде, не имеет до сих пор. Она хорошая и умная девочка, но уже мать. В 18 лет. Уму непостижим!о.»
Дитфрид едва не рухнул на спину.
«Мирела».
Это имя его матери.
– …Мирела. – едва слышно прошептал мальчик.
Он родился в Нюрнберге?.. Похоже на то, потому что Матис никогда там не жил, только учился…
«…Нет, учился он в Мюнхене, а в Нюрнберге жил у тёти… чтобы не расходоваться на общежитие. Только на транспорт…».
Дитфриду резко стало холодно. Имя матери уже никогда не пропадёт из его головы. Он это прекрасно понимал. Также, он понимал, что одна прочитанная запись, сулит за собой прочтение других…
«…Если грешить, то на полную…».
«15/12/1996. Нюрнберг, Германия.
Дитфрид пока живёт у тёти Саши. Теперь у моего сына есть имя и временное жильё. Это хорошо, лучше, чем могло быть.
Мне жаль Мирелу. Её мать хочет моей смерти, буквально. Я не хочу писать сюда её имени, чтобы мне было легче забыть его. Она сделала Миреле очень больно, назвав дочь тупой шлюхой.
Я в ахуе. Это произошло почти сразу, как мы стали родителями. Мы позвонили в Португалию и почти сразу же пожалели об этом. Увы, уже ничто не изменишь. Разговор с ебанутой католичкой изначально был обречён.
Пока что, мы с Мирелой живём вместе. В её квартире. Точнее, она её снимает. Владелец пошёл на милость, не выселив нас, когда Мирела стала матерью. Она скучает по Дитфриду, но я надеюсь, скоро мы будем вместе. Все трое. Моя работа приносит большие деньги, и я уже приметил один домик в Северном Рейне. Надеюсь, до приезда матери Мирелы, мы успеем. У нас 7 месяцев.»
Дитфрид механически перевернул страницу. Всепоглощающая дрожь уверенно подступала со спины.
«18/12/1996. Нюрнберг, Германия.
Сегодня Мирела очень долго плакала. Я сначала подумал, что из-за матери. Но она плакала из-за меня и извинялась. Она извинялась за Дитфрида и за то, что якобы испортила мне жизнь.
Ахуй и злость. Только это я смог испытать в тот момент. Благо, меня хватило только на утешения. Эта сука, что зовётся матерью Мирелы, довела свою дочь до нервного срыва. Эта ёбаная сука поплатится! Я сделаю с ней что-то гораздо более худшее, чем легионеры с христом. Такое уёбище не должно иметь детей, как и жнизь.»
Дрожь впиталась в организм Дитфрида, заставив его тело трястись и холодеть.
Трясущимися пальцами, Дитфрид перевернул страницу. Она оказалась вся в разводах… Дитфрид, с щелчком захлопнул рот.
«04/02/1997. Розеделц, Германия.
