Die Kante und das Kind полностью

– Достаточно, чтобы он захотел мне как следует отомстить.

Дитфрид услышал, как Матис сглотнул.

«…Теперь меня боятся все в этом доме… а это значит, что надолго мне здесь задерживаться не стоит.».

– Что ты ему сделал? – тон Матиса не менялся.

– Разбил губу, влепил в переносицу, а также в солнечное сплетение и пнул в живот. Джорг, под конец избиения едва не шибанул меня стулом, но я увернулся, и ножка стула ударила Адалрика по колену… – Дитфрид перевёл пустой взгляд на домашнее окно, в пятнадцати метрах, напротив себя, – Нооо, я думаю, на случайный удар Джорга ему было уже всё равно.

Дитфрид был доволен собой. Он уже успокоился и при разговоре с отцом не испытывал того трепета, который какое-то время присутствовал в диалоге. (Это началось после разговора в отцовской комнате… разговора о матери).

– Джоргу досталось от тебя?.. – жалобно спросил Матис.

– Нет. – Дитфрид резко повернул голову, в сторону отца. – Избивать ребёнка я бы не стал. Максимум, влепил бы щелбан, но он уже прижался к стене, обоссавшись…

Тишина. Дитфрид готовился к пощёчине, но Матис, похоже, намеренно упустил момент… Проще говоря, сдержался.

– Ты жесток. – наконец выпалил он.

Дитфрид подавил смешок. «Чем больше мне об этом говорят, тем больше я в это верю.».

– Я бы не хотел в очередной раз слушать твои нравоучения, если бы на месте Адалрика оказался я. – ухмыляясь, сказал Дитфрид.

Матис прикрыл глаза и громко выдохнул.

– Не вздыхай так. – сказал Дитфрид, пока Матис, отвернувшись, смотрел в сторону калитки, – Если страдает младший, ты начинаешь разговаривать со мной как священник с прихожанином. Как, что, когда и как долго мне надо что-то там делать. Зато, когда пиздюлей отхватываю я, ты с каменным лицом того же священника говоришь мне: «Такова жизнь, сынок.».

Матис не шевелился. Дитфрид уже было пожалел, что начал этот разговор. Потушенный огонь вновь начинал медленно, но разгораться…

– Ты эгоист. Жестокий эгоист. – едва слышно процедил Матис, всё ещё смотря в сторону калитки.

– Такова жизнь, отец. – ловко парировал Дитфрид.

…Всхлип. Сдавленный всхлип. «Снова.».

Дитфрид услышал приближение дождя. Это было идеальным штрихом перед сном, – а Дитфрид не собирался возвращаться в дом, – осталось только, дождаться последних слов и ухода Матиса.

– Я не буду ничего тебе говорить. – опустошённо произнёс Матис. – Ты всё равно не послушаешь. – он повернулся к первенцу лицом, – Да и потом, ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения без моей помощи.

Спустя несколько секунд молчания, Матис продолжил:

– Ты всегда таким был, Дитфрид. До того, как ты сказал своё первое слово, ты всё хотел делать сам… Сейчас, в тебе это полыхает…

Матис сжал губы и кисло улыбнулся.

– Ты сделал так, как считал нужным. Я хотел, чтобы вы трое относились друг к другу, как брат к брату. – он прикусил нижнюю губу. С правого глаза упала маленькая слеза, – Но, видимо, не суждено… Ты прав… такова жизнь.

Дитфрид слушал отца без эмоций, но с интересом.

«Этот разговор закончится на интересной ноте…».

– После нашего разговора… полтора года назад… я пытался до конца убедить себя в том, что я не тот, кто имеет право осуждать тебя… – он посмотрел на верхушки лесных деревьев, чёрными колючими щупальцами развивающиеся над первыми домами. – Такое право имела только Мирела…

Глаза Дитфрида вмиг стали мокрыми, чего он никак не ожидал. Он понимал, что мать так или иначе будет упомянута, но, видимо, он ещё не был готов.

– …а я – нет. Я дал столько обещаний своим близким… и не выполнил ни одного.

Матис медленно встал с качель. Из-за угла обзора, Дитфрид видел, как капли дождя не касаются его отца… или проходят сквозь него.

– Делай то, что считаешь нужным. – сказал Матис и развернулся.

– Стой!.. – сдавленно прикрикнул Дитфрид.

Матис остановился, не успев сделать и пяти шагов.

– Ты сказал, что я был таким ещё до того, как сказал первое слово… что я сказал?..

Дитфрид нечётко видел лицо отца. Из-за темноты, из-за усилившегося дождя и из-за слёз… большие сомнения на счёт реалистичности отца, обнимали мозг как восьмипалая обезьяна.

– «Мамочка». – твёрдо ответил Матис, – Мы сидели на диване в гостиной этого дома, – он мотнул головой на дверь, – ты наматывал мои волосы себе на пальчик… и произнёс: «Mutti».

Недолго простояв в самодельной паузе, Матис заливисто рассмеялся. Горько или от потрясения, Дитфрид уже не смог разобрать. Ком в горле заложил уши и поселил в руках тошнотворный тремор.

1

Матис бродил по тёмным улицам Розеделца с бутылкой жижи, в состав которой входили: водка, пиво, медицинский спирт.