Die Kante und das Kind полностью

После того, как «65+» Адольф трансформировался в тридцати девятилетнюю Ивон Зеттерберг, Матис перестал следить за происходящим вокруг, не желая выдать жёлтое за чёрное, кофе за мартини и чернила за латышский бальзам.

«Несколько человек обращались к ней, «Оберштабсфельдфебель».».

– Господин Дётцер, проходите. – сказала фрау Зеттерберг, приоткрыв дверь.

«…И на кой, такому высокому чину полиции, вылавливать в мороз, какого-то алкаша, пусть и с регалиями…».

Матис встал и, перебарывая себя, зашагал в сторону кабинета.

Войдя, он без разрешения, сел на один из стульев.

– Манерам вас не учили, я смотрю. – безэмоционально сказала Ивон, подходя к концу стола.

Матис сидел в трёх стульях от противоположного конца. Он не был уверен, что подчинится, если Ивон скажет ему сесть ближе… Эта неуверенность окрыляла и, в то же время, вгоняла в тоску.

– Ваше счастье, что именно сейчас, манеры это не главное. – также безэмоционально вещала Ивон, усаживаясь на своё место, – Я задам вам несколько вопросов, а потом поведаю пару интересных фактов о вашей жизни, про которые вы ни сном, ни духом.

Матис усмехнулся.

– Я думал, полиция более строгая. – сказал он, улыбчиво подняв брови.

– Все думают о полиции разное. Кто-то думает так, как пишут в детективах, кто-то, увидев избиение нарушителя полицейским, загоняет всех сотрудников под этот образ карателя. Думают всякое, – Ивон подняла глаза на Матиса, – и в большинстве случаев, думают ошибочно.

Матис отметил про себя, что роль болтливого старика очень шла Ивон Зеттерберг, в отличии от личности безэмоционального сухаря.

– Тем не менее, – Ивон взяла тонкую тетрадь и ручку, – я здесь ради информации, а не разговоров не по теме.

– Разумеется, да-да. – кивая, хило согласился Матис. Он едва сдерживался, чтобы не закурить.

– Рада вашему пониманию. Так как возражений я не услышала, я начну. Вы Матис Дётцер, профессор Розеделцкого университета, и вы преподаёте химию, биологию и… пробуете преподавать медицину?

Матис кивнул.

– Что ж, ожидаемо. – вздохнула Ивон, – Вы отец трёх детей: Дитфрид, Адалрик, Джорг. – главный капитан полиции с дополнительными полномочиями, подняла глаза на профессора. – Никого не пропустила?

– Адалрик умер три месяца назад. – сказал Матис.

– Мне это известно. И всё-таки, он был вашим сыном?

– Да.

Ивон кивнула, что-то записывая. Матис, в последнюю очередь хотел, чтобы его расспрашивали о детях. Особенно об Адалрике.

«…Ещё хуже, если фрау Зеттерберг спросит о том, как Адалрик умер.».

– Вы женаты?

Матис тихо выдохнул и ответил:

– Нет и никогда не был.

– Ваши дети приёмные?

– Мои дети были рождены от проституток. – он уставшим взглядом посмотрел в лицо женщины, чеканя каждое слово, – Каждый, мой, сын, родился, от, проститутки, и, каждая, проститутка, родившая, мне, сына, сейчас, мертва.

Матис не заметил ни одного колебания на лице Ивон, несмотря на явную насмешку над просмотром его дела, днями раннее.

Ивон, с озадаченным лицом, слегка прикусила нижнюю губу и опять что-то занесла в свою тетрадь. Матис игнорировал её отыгрыш, зная, что «Адольф» способен почти на что угодно.

– Хооорошо, с вопросами у меня всё. – Ивон закрыла и отодвинула тетрадь в сторону, – Теперь, мне нужно сказать вам несколько важных вещей.

– Насколько важных? – спросил Матис, чувствуя подступающее раздражение и почти полное «исцеление» от пьянства.

– Жизненно важных. – отрезала женщина.

– Ну… – тяжело вздыхая, Матис выдавил любезность, себе на губы, – В таком случае, я слушаю.

Выдержав паузу, Ивон сложила руки на столе и, сцепляя их в замок, начала:

– Мне было известно обо всём, о чём я вас спрашивала. Мне нужно было убедиться, что вы будете честны со мной и далее, и… я довольна вашими ответами.

Она тихо откашлялась, не размыкая губ.

– Что же на счёт информации. Мне известно, что ваш старший сын, Дитфрид, вращается в кругах неонацистских группировок, что последние два года проявляют широкую активность в северо-западной части города. Конкретно, «Девять кругов Кали Юги» что называется «приютили» Дитфрида Дётцера к себе, после испытательной вылазки… – её брови слегка приподнялись. – я вижу, у вас есть вопросы.

Матис сидел белый как мел. Он окончательно протрезвел и проснулся. Ему хотелось перебить Ивон, чтобы переспросить, но во рту наступила смертельная засуха после фразы «…ваш старший сын, Дитфрид, вращается в кругах неонацистских группировок…». Об этом, Матис не мог и размышлять.

– Я вам не верю… – выдавил он из себя.

– Я вас понимаю. – слукавила Ивон, – Я предоставлю вам все доступные данные, если вы попросите…

– Пожалуйста!.. – надрывным тоном произнёс Матис.

– …после того, как я договорю. – (не)закончила Ивон.

Матис закрыл глаза и зашевелил губами. Нетрудно было догадаться, что это было: «Сука, блять, сука».