Когда официантка ушла, Александр начал болтать без передышки. Я поняла, что он из тех, кто не выносит длинных пауз в разговоре. Мне стало любопытно, сколько у него было свиданий и как он определял, нравится ему девушка или нет. Он, должно быть, оценивал мой потенциал в качестве сексуальной партнерши, но в его словах не было ни намека на то, чего он хочет или чего ожидает от меня. Он рассказывал мне о себе и о своей работе в качестве сессионного музыканта. Спрашивал о работе у Китти. Его слепота, казалось, не мешала ему жить, как нормальным людям, но и не наделяла какими-то особыми качествами. Александр меня совершенно не заинтересовал, но я продолжала играть роль. Я сидела напротив мужчины на свидании в ресторане, как это делала бы Алисия. Александр не знал, что я была самозванкой. Он говорил о группах и музыкантах, которых я никогда не слышала и была рада, что мне не приходилось скрывать скучающее выражение лица.
Когда принесли нашу еду, Александр с поразительным мастерством сориентировался в своей огромной тарелке с жареными ребрышками, соусами и гарниром. Он ловко очистил каждую косточку от мяса и сложил горкой на краю тарелки. Мой салат был более чем скромным; я вяло ковыряла вилкой в кусочках редиса, листьях латука и помидорных дольках. Мне противно было смотреть на Александра, обсасывающего сочное мясо с косточек, на его губы, перепачканные красным соусом. Его кустистые брови сходились клином на переносице, у Александра был профиль неандертальца.
– Тебе нравится салат, Алиса? Уверена, что не хочешь заказать что-нибудь еще?
– Меня зовут Алисия, – ответила я. – И нет, спасибо. Я не голодна.
– Ты ведь не сидишь на какой-то там диете? – спросил он, почти игриво.
– Я слежу за фигурой. Нелегко поддерживать сороковой размер.
Было невероятно трудно произносить все это на полном серьезе. Я едва не подавилась кусочком редиса, сдерживая смех.
– Боишься потолстеть? – улыбнулся он.
Я засмеялась глубоким, брюшным хохотом, слишком громким для моей внутренней худышки. Александр продолжал есть, очищая одну косточку за другой. Перед ним росла горка обглоданных костей, ни кусочка мяса, ни капли соуса.
– Я была толстой, – сказала я. – Громадной, если быть точной. У меня было морбидное ожирение. В таблицах медицинских страховых компаний есть только один уровень ожирения после морбидного – смерть. Есть «недостаток веса» и «средний вес», потом идет «избыточный вес», «ожирение» и «морбидное ожирение, или ожирение третьей степени», а после него – «смерть». Когда ты достигаешь отметки «несовместимого с жизнью» веса, они просят тебя написать завещание и заранее заказать гроб. Я была близка к верной смерти, Александр. И просматривала каталоги похоронного бюро.
– Господи, сколько же ты весила?
– Более ста сорока килограммов. Дирижабль на ножках.
– Правда? – Рука Александра застыла в воздухе, он так и не донес косточку ко рту. – И как же ты похудела?
– Я пробовала разные диеты, но это не сработало. Тогда я решилась на операцию. Мой желудок теперь размером с грецкий орех. Отсюда и салат.
– А твое тело, оно… эм… выглядит… нормальным?
Я вспомнила черный маркер, толстые линии и пунктирные.
– Под одеждой – да. Обнаженное… совсем другое дело. У меня шрамы. Видишь ли, меня собирали по кусочкам. Представь себе Франкенштейна.
Александр опустил кость и покраснел, казалось, он боролся с отрыжкой.
– Это не самое приятное зрелище, Александр. Но какое значение это имеет для тебя?
Он вытер рот салфеткой:
– Должен признать, что даже мысль об этом отнюдь не соблазнительна. Но я ценю твою честность, Алиса.
– Алисия, – поправила я.
«Меня зовут Алисия, меня зовут Алисия», – повторяла я себе. Но это не становилось правдой. Я не была Алисией и боялась, что никогда ей не стану.
– Я плохо себя чувствую, – сказала я, отложив вилку. Я отодвинула стул и с трудом встала. «
– Иди. Я не стану тебя отговаривать. А я останусь и закажу десерт.
Я оставила его за столом в компании свиных ребрышек. Это было первое свидание Алисии, и прошло оно не очень хорошо.
Последнее мое свидание выпало на вечер воскресенья. Эйдан, согласно заметкам Джины, был адвокатом-правозащитником и любителем органического кофе. Готовилась я все по той же схеме: платье, «Тростинц», «трахни меня»-макияж. Эйдан постучал в дверь, и через несколько секунд у порога стоял еще один типичный белокожий брюнет.
– С тобой у меня свидание? – спросил он.
– Да.
– Издеваешься?
– Да пошел ты.
Звук закрывающейся двери.
Конец.
