Аргументы Лода тоже были убедительными. Но затея мне всё равно не нравилась.
– Я надеюсь, мы хотя бы пойдём с твоими волшебными кольцами? Чтобы нас могли призвать обратно, если что.
– Конечно. Мы с Альей будем наблюдать за вами, постоянно. А ещё с вами пойдёт Восхт, мы вернём его светлым в качестве жеста доброй воли. Я бы и Кристу отправил обратно, если б нас не связывал ритуал… Но ошейник останется на нём, пока мы не заключим мир. И Восхт будет защищать вас с Морти даже ценой своей жизни.
– Потому что ты ему прикажешь?
– Именно.
Я тяжело вздохнула.
Конечно, лестно, что Лод доверяет мне столь важную миссию, да ещё совместную с Морти. Можно сказать, ставит меня на одну ступеньку с возлюбленной. Только вот парламентёр из меня действительно так себе.
Не говоря уже о дурных предчувствиях.
Может, это просто волнение. Или привычка по жизни – ожидать худшего. Но сейчас, когда я понимала, что переговоры уже совсем близко, что до них осталось каких-то три дня…
Мне не верилось, что всё выйдет так, как нам хотелось бы.
Впрочем, не я ли сегодня утром решила, что обязана помочь Лоду, если смогу?..
– Хорошо. Я пойду.
Он улыбнулся, и глаза его словно сделались светлее.
– Спасибо. – Колдун снова взял вилку. – Можешь все оставшиеся дни мучить меня любыми вопросами о светлых, тёмных, минувшей войне и истории Риджии.
– Обязательно. – Я опустила взгляд, уставившись на пустую тарелку. – У меня к тебе будет одна просьба.
– Всё, что угодно, – в голосе Лода скользнула насмешка. – Я ведь не могу отказать.
– Покажи мне… моего друга. Ещё раз. Я хочу увидеть его.
Я
Нет, я не выбираю между Сашкой и Лодом. Я вернусь домой. Обязательно.
Просто, наверное, не так быстро, как хотела.
Конечно, из-за разницы в беге времени технологии нашего мира успеют уйти вперёд – но я быстро всё наверстаю. Нашему проекту по созданию искусственного интеллекта это не помешает. Только придётся придумать чертовски убедительную версию моего исчезновения, чтобы объяснить, где я пропадала, и не загреметь в психушку…
Ладно, об этом подумаю потом.
Но если б я могла поговорить с Сашкой – думаю, он бы понял меня. В конце концов, универ он как-нибудь окончит и один.
А вот война ждать не будет.
– Хорошо, – спокойно откликнулся Лод. – После завтрака устроит?
– Да я не тороплю, можно и…
Где-то послышался истошный лай. Зазвучал громче, приближаясь. Я вскочила. Осознав, что звук идёт из-за приоткрытой двери в библиотеку, попятилась прочь от неё. Понимала, что Бульдог вряд ли набросится на меня, но лай заставлял нервничать.
А потом из библиотеки выскочил зверь.
И это был не Бульдог.
Паппей действительно походил на крысу. Только цвета был странного: золотистого с тёмными пятнами, и длинный хвост оказался не розовым, а чёрным. Бульдог вприпрыжку мчался за ним – уже молча. Грызун метнулся ко мне, и я с визгом отскочила, но он уже бежал в другую сторону – явно испугавшись меня больше, чем я его.
Смена направления помогла ему увернуться от Бульдога, который щёлкнул челюстями в миллиметре от его хвоста. Затем пса немного занесло на повороте, и за это время паппей успел скрыться на лестнице, ведущей вниз. Обиженно тявкнув, Бульдог рванул следом.
А я вдруг сообразила, что встала прямо напротив того угла, который пёс облаивал вчера.
Должно быть, где-то там вход в норку паппея. А я преградила ему путь к безопасности, и грызуну ничего не оставалось, кроме как бежать дальше. Здесь ведь даже шкафов нет, чтобы за ними спрятаться…
– Долгая выходит охота. – Лод невозмутимо доедал свой омлет. – Не волнуйся, Бульдог его поймает.
Какое-то время я смотрела на изгиб лестничного колодца.
А потом, сама не зная зачем, тоже побежала вниз.
Я действительно не знала, зачем бегу. Жалела грызуна? В конце концов, никогда не понимала, что люди находят в охоте. Странное, неправильное увлечение: получать удовольствие от смерти живого существа, которое не смогло увернуться от твоей пули…
А даже если так, что я могу сделать? Я и подойти к Бульдогу побоюсь, не то что помешать ему.
Но когда я сбежала с последней ступеньки, моя помощь уже не требовалась.
– Вон! Пошёл вон! Пусти его, ты, псина!
На лестнице крики Навинии не были слышны – должно быть, Лод поставил звуконепроницаемый барьер, – зато сейчас зазвенели в ушах разгневанным колокольчиком. Принцесса сидела на полу, яростно пытаясь вырвать из пасти Бульдога золотистый комок; пёс рычал, упирался всеми лапами и выпускать добычу очень не хотел.
Однако в конце концов всё же выпустил.
Навиния торжествующе вскочила, прижимая паппея к груди. Бульдог залился злобным лаем, норовя цапнуть её за ногу, и принцесса явно приготовилась пнуть его в бок.
Но тут заметила меня.
– Сделай что-нибудь с вашей зверюгой! – сердито бросила девушка, отступая на шаг.
