Они сидели у озера, серьёзно разговаривая о войне, а малыш рвал травинки и подбрасывал их в воздух. Честно говоря, Северус не обратил особого внимания на черноволосого живчика, который был так дорог Лили. До тех пор, пока кусочки подбрасываемой ребёнком травы не зависли в воздухе. Мальчик удивлённо засмеялся и потянулся к траве, а Лили радостно заулыбалась. Это была первая детская магия, и такой момент отмечался в волшебных семьях, как первые шаги ребёнка или первые слова.
— Джеймс пожалеет, что пропустил это, — сказала она.
К вящему восторгу Лили и её сына, Северус поддался редкому моменту шаловливости, призвал несколько ромашек и заставил их танцевать с травинками.
До поступления мальчика в Хогвартс Северус видел его ещё только однажды, но об этом думать было невыносимо.
Когда мальчик прибыл в Хогвартс, Мастер зелий возненавидел его с первого взгляда. Существование ребёнка было для него как ножом по сердцу — живое напоминание о виновности Северуса, ежедневные сожаления, что не отказал Лили.
Северус не мог отделаться от мысли, что он трижды проклят. Если бы он не согласился на план Лили, она, возможно, не забеременела бы, и Тёмный Лорд никогда бы не выбрал её в качестве мишени. Было бы лучше, если бы она пошла в магловский банк спермы. Скорее всего, ей потребовался бы год или даже больше, чтобы зачать ребёнка. Возможно, они бы совсем сдались, выбрали и усыновили осиротевшего в войну малыша. С другой стороны, будь она матерью сквиба, их маленькая семья была бы сейчас цела и в безопасности.
Конечно, если бы всё пошло по-другому, Тёмный Лорд, возможно, всё ещё был бы у власти. У него было много сторонников. С полноценной поддержкой чистокровных волшебников он мог получить полный контроль над Волшебной Британией. Жизнь Лили, как маглорожденной, не стоила бы и кната, если бы Тёмный Лорд реализовал свои амбиции.
Одной из причин, по которой Северус рассказал о подслушанном той ночью в «Кабаньей голове» пророчестве, была его уверенность, что этой информацией больше никто не обладал — его бывший хозяин ценил такие вещи как доказательство преданности. Северус отчаянно пытался выслужиться перед Тёмным Лордом: он надеялся, помимо всего прочего, использовать своё влияние, чтобы защитить Лили. Северус никогда не думал, что Тёмный Лорд так серьёзно отнесётся к бреду сомнительной провидицы. И уж конечно, он и представить себе не мог, что это ударит именно по Поттерам.
Поняв свою ошибку, Северус убедил Тёмного Лорда, что хочет Лили — мотивация, которую тот мог принять. Любовь, дружеская, семейная или романтическая, была выше понимания Тёмного Лорда. Северус искренне сомневался, что у этого человека (был ли он теперь человеком?) когда-нибудь имелся любовник, мужчина или женщина. Однако Тёмный Лорд понимал похоть, алчность и потребность во власти над другими. Просьбу Северуса он рассматривал именно с такого ракурса, и было легко убедить его, что Лили нужна Северусу не только для того, чтобы согревать его постель, но и как своего рода месть старому врагу.
Тёмный Лорд пообещал сохранить женщине жизнь, ей нужно только отдать ребёнка.
Именно тогда Северус отправился к Дамблдору. В глубине души он знал, что его подруга, его Лили, верная своему сердцу, никогда не отступит, позволив причинить вред кому-то, не говоря уже о её драгоценном ребёнке.
За несколько дней до смерти Джеймс Поттер через Дамблдора прислал сообщение — записку, в которой просил Северуса сделать всё возможное, чтобы защитить Лили и Гарри, если с ним что-то случится, практически переложив на плечи Мастера зелий заботу о безопасности своей семьи.
А он, похоже, с треском провалился по всем пунктам.
Капли воды упали на руки Северуса, заставив его вздрогнуть. Несколько секунд он в замешательстве смотрел на влагу, прежде чем понял, что плачет. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, стараясь взять себя в руки. Это было не похоже на него — так выражать свои эмоции.
Спящий мальчик повернул голову. В свете настольной лампы Северус увидел его профиль, и это не был профиль Джеймса Поттера. В приглушённом освещении лицо ребёнка больше походило на Эвансов: нос такой же, как у мистера Эванса, а рот — как у матери Лили. У него действительно, как у Джеймса, торчали во все стороны непослушные вихры, не давая возможности пригладить их, но цвет волос мог быть от кого угодно.
Возможно, Лили использовала не все волосы с расчёски Джеймса.
Ребёнок снова повернулся, потом вдруг сел и уставился на Северуса широко раскрытыми глазами.
Северус даже не был уверен, что мальчишка действительно проснулся.
— Поттер? — хрипловато спросил он. — Что вы здесь делаете?
Мальчик встряхнул головой.
— Профессор? — спросил он, тревожно косясь на опекуна.
— Да, Поттер, — невозмутимо отозвался Северус.
Мальчик, казалось, вздохнул с облегчением и пошарил вокруг в поисках очков.
— Не мог уснуть, — пробормотал он, найдя и надев их. Теперь сходство с Эвансами стало почти незаметным — мальчик больше походил на мужа Лили, с растрёпанными волосами и в очках, которые были его самой заметной отличительной чертой.
