— Однако не только поэтому, — спокойно кивнул Снейп и, закатав левый рукав, наклонился вперёд, показывая Гарри внутреннюю сторону своей руки. Предплечье было покрыто странными шрамами, местами выглядевшими, если присмотреться, почти как какой-то символ. Однако это затмевала длинная тонкая белая линия. Это был тончайший порез, идущий от основания ладони почти до внутренней стороны локтя. — Я начинаю понимать, что у нас гораздо больше общего, чем я предполагал.
Снейп снова опустил рукав. Гарри в ужасе взглянул в его напряжённое лицо с кажущимися пустыми глазами.
— Вы… вы сделали это с собой? Почему у вас до сих пор шрам?
— Это было проклятие, которое я придумал, — бесстрастно сказал Снейп. — Я отказался дать мадам Помфри антипроклятие, пока не стало слишком поздно, чтобы предотвратить появление шрама. Я обнаружил, что убить себя труднее, чем кажется.
— Но почему? — голос Гарри опустился до шёпота.
Снейп закрыл глаза.
— Оглядываясь назад, ничего драматического, — сказал он. — Мой отец начал подозревать кое-что обо мне. Вещи, которые были ещё хуже, чем то, что я был начитанным тихоней и волшебником, — его глаза распахнулись.
Вспоминая, как дядя Вернон вёл себя с Дадли, Гарри вполне мог поверить, что отец Снейпа терпеть не мог «проклятого мелкого Нэнси-мальчика*», как Вернон называл любого, кто имел больше академических достижений, чем Даддерс (что означало почти всех). Однако кое-что оказалось совершенно неожиданным.
— Ваш отец не любил магию? — изумлённо спросил Гарри. — Но почему тогда он женился на ведьме?
— Это было что-то вроде вынужденной свадьбы. То, в чём твоя тётя обвинила твою маму, моя мать сделала на самом деле. Видишь ли, мой отец не желал моего рождения, но в то время честный человек был обязан жениться на девушке, которая из-за него «попала в беду». Мой отец считал себя именно таким честным, к тому же ему понравилась мысль, что у него будет сын, который пойдёт по его стопам. Я стал для него большим разочарованием.
Уголки рта Снейпа изогнулись в самоуничижительной усмешке.
— Его взгляды на это были лишь немногим менее радикальными, чем у твоего дяди, — спокойно закончил Снейп. Повернувшись к столу, он налил две чашки чая и протянул одну Гарри.
— Зачем вы рассказали мне об этом? — спросил Гарри, когда к нему вернулся дар речи.
Взгляд чёрных глаз Снейпа был отстранённым. Вместо того, чтобы взглянуть на Гарри, он смотрел куда-то поверх его правого плеча. Гарри вдруг показалось, что опекун постарел.
Снейп сделал глоток чая. Как раз когда Гарри подумал, что Снейп не собирается отвечать, тот сказал:
— Полагаю, мне хотелось, чтобы ты понял, что ты больше не один.
________
*Нэнси-мальчик — женоподобный парень, бисексуал или гей (прим. пер.)
========== Глава 40. Доверие ==========
Паучий тупик, казалось, всегда находился под обесцвечивающим заклятием. Вся улица выглядела монохромной палитрой серого. Тобиас всегда приходил с завода грязно-бурым. Эйлин была полинявших голубых и блёклых жёлтых оттенков. Северус всегда думал, что до поступления в Хогвартс Лили Эванс с её рыжими волосами, зелёными глазами и раскрасневшимися от смеха щеками была самым ярким источником цвета в его мире.
Теперь её сын (он теперь и твой тоже, Сев) лежит в гостевой комнате наверху. Чёрная собака у его ног, белая сова у изголовья. Цвет был украден и из мира мальчика, а Северус сидел и ломал голову, как его восстановить.
Со сдержанным весельем Северус подумал, что для него необычно мыслить подобными витиеватыми метафорами. Однако голос Лили в его голове продолжал бегло комментировать происходящее, а она любила метафоры. Когда Лили ещё была жива, Северус иногда, к удивлению подруги, придумывал их сам. Возможно, сейчас он сделал это по привычке. Часто метафоры у него получались не очень удачными, но, насколько он помнил (к притворному негодованию голоса в его голове), у Лили тоже не всегда выходило.
Северус полагал, что это был единственный способ придумать правильные слова для Гарри: прислушаться к голосу Лили, озвучить то, что, как он думал, она могла бы сказать. Потому что Мерлин знает, из каких глубин подсознания пришёл к нему этот голос.
Конечно, при нормальных обстоятельствах он никогда прежде не подумал бы рассказать ученику (но Гарри не просто ученик, Сев), что он сделал с собой много лет назад. Об этом не знал даже Дамблдор. Поппи продержала Северуса на карантине в Больничном крыле целый месяц, заявив декану факультета и директору, что мальчик экспериментировал с заклинаниями и травмы получил совершенно случайно. И весь этот месяц Поппи и Хагрид по очереди наблюдали за ним, когда Лили не было рядом.
В течение двух дней он отказывался рассказывать Поппи о заклинании, которое использовал. Ей пришлось наколдовать ему кровозаменители, когда он не захотел принимать их добровольно, и применить приклеивающие чары, чтобы удержать на руке повязку, когда он с угрюмым упрямством срывал её.
