Было очень рано, ещё не рассвело. Он подумывал о том, чтобы снова лечь спать, но за последний месяц выспался достаточно, чтобы продержаться весь следующий год. Вместо этого он лежал, прислушиваясь к утренней возне мальчика. У Гарри, похоже, были все три типа бессонницы: он засыпал поздно, просыпался рано и плохо спал в промежутках. Это объясняло, почему он в школе за последние два года так много бродил после уроков.
Северус слышал, как хлопают выдвигаемые и задвигаемые ящики комода, как в коридоре раздаются шаги. Дверь ванной открылась и закрылась, а через мгновение всё повторилось, и на лестнице снова послышались шаги сына.
Мерлин, откуда это взялось? Очевидно, его подсознание пыталось достучаться до него. Каждый вечер Лили или Джеймс говорили ему, что он обязан заботиться о мальчике. Что этот мальчик — его, Северуса, сын, и не только по крови, но и по духу.
Северус сел и свесил ноги с кровати. Лёжа здесь в темноте, размышляя о том, что означают его сны, он ничего не добьётся. Пришло время встретиться лицом к лицу с ребёнком. Северус натянул халат и шлёпанцы — жара ещё не наступила, и было немного прохладно, — взмахом палочки наложил на халат согревающее заклинание.
Он остановился на верхней площадке лестницы, где слышно было каждое слово и звук из кухни. Кастрюли и сковородки гремели гораздо громче, чем обычно.
— Не позволю им снова готовить для меня. Я не доверяю им настолько, что готов всё бросить, — обиженно бубнил ребёнок. Что-то хлопнуло. — Проклятый мерзавец. И Люпин! Он ещё хуже. По крайней мере, если Снейп и ублюдок, то только потому, что он всегда был ублюдком. Говорю тебе, я уже почти готов собраться и… — он замолчал. Собака заскулила.
— Нет, Сопелка, пошёл вон, это не твой завтрак, — подавленно бормотал Поттер. Что-то опять грохнуло. — Ну, всё не так просто, мне некуда идти.
«Это будет забавно», — саркастически подумал Северус.
Скрипучая пятая ступенька выдала присутствие профессора. Стук и грохот в кухне на мгновение прекратились, а затем начались снова. Звук льющейся воды и характерное «пуф» включаемой газовой горелки возвестили, что ребёнок поставил чайник.
Когда Северус вошёл в кухню, мальчик стоял спиной к нему, разбивая яйца в сковороду.
— Чай будет через минуту, — Гарри стиснул зубы.
Сидевший рядом со своим хозяином пёс, с надеждой ожидавший, когда ему что-нибудь перепадёт, посмотрел на Снейпа и тихо зарычал.
— Заткнись, Сопелка! — рявкнул мальчик. Он действительно был не в духе, если огрызался на собаку.
Прекрасно. Это гораздо лучше, чем апатия последних нескольких дней. Северус боялся, что из-за шока они потеряют ребёнка. Такое случалось редко, но волшебники были способны желать себе смерти. Как показало вскрытие, гибель Лонгботтома явилась в значительной степени результатом подобного желания — магия перестала исцелять мальчика, оставив его не более выносливым, чем обычный магловский ребёнок.
Гарри больше ничего не сказал. С эффективностью долгой практики он заварил чай и приготовил завтрак. Посуда лишь слегка дребезжала, пока он хлопотал у плиты.
Мальчик молча поставил завтрак на стол. Восхитительная выдержка, подумал Северус, учитывая, как Гарри скрипит зубами.
Они ели, не разговаривая. Северусу не хотелось делать первый шаг. Во всяком случае, в этом не было необходимости. Мальчик практически прикусил язык, чтобы не выдать своих мыслей.
После завтрака Гарри собрал тарелки и с грохотом швырнул их в раковину. Повернувшись спиной к опекуну, он прошипел:
— Вы опоили меня!
— Не драматизируй, — вздохнул Северус. — Это было мягкое зелье правды, совершенно законное, разработанное для детей. Ты не сказал ничего такого, чего не хотел бы показать другим.
С минуту ребёнок ничего не говорил. Казалось, его поглотило мытьё посуды, но тело напряглось, а движения стали резкими.
— Зачем мне говорить о… об этом? — наконец спросил он тихо и ожесточённо.
— О чём об этом? — мягко подтолкнул Северус.
— О Дурслях. Как они… Как они держали меня в… в… — Гарри умолк, затем судорожно сглотнул, словно собираясь с духом. Когда он заговорил снова, Северусу пришлось наклониться вперёд, чтобы расслышать шёпот: — Зачем мне говорить о том, как меня запирали в чулане?
Северус, тщательно подбирая слова, чтобы не доводить мальчика до истерики и чтобы он снова не замкнулся, заговорил тем вкрадчиво мягким голосом, который в последнее время часто использовал с Гарри:
— Ты говорил об этом чулане с тех пор, как я осмотрел тебя. Признаёшь ты это или нет, но ты действительно хочешь, чтобы люди знали.
— Тут не о чем говорить, — тихо сказал Гарри. Он перестал мыть посуду, опёрся локтями на край раковины и, склонив голову, закрыл руками лицо.
Северус почувствовал, как в кухне нарастает давление магии. Палочка мальчика потеплела в кармане, рядом с его собственной. Северус сообразил, что юный волшебник ни разу не попросил вернуть ему палочку, и предположил, что это ещё один симптом его депрессии.
Побуждаемый тем внутренним порывом, который звучал в нём голосом Лили, Северус встал и, подойдя ближе, осторожно положил ладонь Гарри на плечо.
