— Всё прошло прекрасно, — пробормотал Северус себе под нос.
Понимая, что не осмелится оставить ребёнка надолго одного, он положил часы на стол и не спускал с них глаз, подкрепляясь чашкой чая.
Гарри взбежал по лестнице в свою комнату, почти завопив от разочарования, когда обнаружил, что не может хлопнуть дверью, защищённой заклинанием.
Хедвиг взмахнула крыльями и тревожно заухала, когда изголовье кровати, на котором она сидела, затряслось от силы магии Гарри. Кресло опрокинулось, треснуло оконное стекло.
Поскольку хлопнуть дверью было невозможно, мальчик сжал кулак и ударил по штукатурке рядом с дверным косяком, оставив на ней вмятину. Было так приятно наброситься на что-нибудь, что Гарри сделал это снова. После третьего или четвёртого удара костяшки пальцев окровавились, оставляя на стене пятна, но он не мог сказать, было ли ему больно.
Сопелка дёргал и тянул зубами хозяина за толстовку. Когда это ничего не дало, он отчаянно залаял. Гарри смутно отметил, как собака с визгом и лаем кинулась вниз по лестнице.
— Гарри! Стой!
Обезумевший ребёнок проигнорировал окрик и снова ударил кулаком. Чьи-то руки сгребли мальчика в охапку, оттаскивая от стены.
— Отпусти меня! — брыкаясь, вопил Гарри. Хедвиг с криком набросилась на человека, который схватил её хозяина в медвежьи объятия, удерживая его руки.
— Ааа!
Это был Люпин. Удивительно, но он держал Гарри, несмотря на то, что тот продолжал вырываться, а Хедвиг кружила по комнате, готовясь атаковать снова.
Собачий лай ещё больше усиливал хаос. Гарри обнаружил, что его оторвали от земли, и забрыкался сильнее, стараясь освободиться. Сопелка лаял на Хедвиг и профессора. Сова закричала и снова спикировала на них, нанеся ещё один удар, судя по воплю Люпина:
— Хедвиг! Я не пытаюсь… ах!
— Довольно! — рявкнул голос Снейпа. — Хедвиг, угомонись, я присмотрю за ним, — твёрдо сказал зельевар. — Сопелка, сидеть!
Хедвиг перестала кидаться на Люпина, дважды облетела комнату и, очевидно, решив довериться Мастеру зелий, снова уселась в изголовье кровати, взъерошенная и настороженная.
Гарри перестал сопротивляться, обмяк и уставился в пол, тяжело и часто дыша.
Сопелка умолк, но стоял, напружинившись и вздыбив шерсть.
— Сопелка! — резко одёрнул его Люпин. Пёс сел.
Державшие Гарри руки ослабли. Невразумительно вскрикнув, ребёнок отшатнулся к стене, разворачиваясь лицом к профессорам.
На лице Люпина зияла глубокая, едва не задевшая глаз, рана от когтей Хедвиг — длинный, обильно кровоточащий порез. Серая пижамная куртка профессора — видимо, он только проснулся — была вся в крови.
— Гарри, ты поранился, — тихо сказал Снейп, не обращая внимания на истекающего кровью волшебника рядом с собой.
Мальчик с недоумением уставился на кулак, которым только что колотил по стене. Кисть распухла, костяшки пальцев покрылись окровавленными ссадинами. Скорее всего, через минуту рука начнёт болеть.
Снейп осторожно шагнул к Гарри.
— Позволь мне взглянуть, — он протянул руку ладонью вверх.
Гарри попытался отступить, но упёрся в стену и, скользнув вдоль неё, забился в угол.
— Оставьте меня в покое, — его голос прозвучал слишком пронзительно и не похоже на обычный голос Гарри.
Снейп замер. Гарри не мог прочитать выражение его лица. Он посмотрел на другого волшебника, который только что помешал ему ещё больше искалечить руку.
Люпин вытащил из кармана носовой платок и прижал его к лицу, пытаясь остановить кровь. Гарри уставился на него, дрожа всем телом. Всё, о чём он мог думать — дядя Вернон убил бы Хедвиг за такое.
— Простите, — в отчаянии прошептал мальчик, закрыв глаза и невольно представляя себе Вернона.
Гарри словно вернулся на Тисовую улицу. Он ещё сильнее прижался спиной к стене, словно надеясь найти там убежище, и живо вспомнил, как Вернон угрожал сове летом, после того, как министр привёз мальчика.
