Палочка со стуком упала на землю, когда в руке нестерпимо-голубым огнём вспыхнула боль, и он, невольно схватившись за запястье, рухнул на колени. Алая струя брызнула на его лицо и одежду. Заклинание было намного эффективнее ножа, рассекающее вены, сухожилия и связки прямо до артерии.
«Это будет недолго, совсем недолго», — думал он в такт сердцебиению.
Северус свернулся калачиком, придавив предплечье коленями, дыша сквозь боль, поступая так обычно после того, как отец его отделывал. На этот раз, однако, магия не стала сворачивать кровь или закрывать порез.
Он сам изобрёл это заклинание — проклятие, не позволяющее магии залечивать раны. Всё началось с теоретической задачи: создать заклятие и контрзаклинание только для того, чтобы посмотреть, сможет ли он (или так он сказал себе). После того, как его мать заболела и начала отдаляться от него, мысли Северуса всё больше и больше обращались к практическому использованию.
Какое у него будущее? Он был бастардом-полукровкой (Род Принцев не признал замужество его матери), без имени, без перспектив, без денег, без положения. Ему повезёт, если он найдёт работу посудомойщика в «Дырявом котле».
Боль немного утихла. Северус распознал первые признаки шока: лёгкий озноб, ускоренное сердцебиение, чтобы компенсировать потерю крови. Он улыбнулся сам себе, удивляясь, что помнит так много из эссе по зельям, которое он сделал для Слизнорта на прошлой неделе — о средствах лечения расщепления.
Северус подвинулся к стене, прислонился к ней спиной, широко раскрытыми глазами глядя на растущую лужу крови.
Итак, для лечения расщепления: бадьян, чтобы закрыть кровоточащие раны. Костерост, если кость была расщеплена или исчезла полностью. Окопник для восстановления мышц. При шоке…
Больше Северус не смог ничего вспомнить. Он повернулся лицом к небу. Звёзды над головой были очень красивы.
— Северус!
— Мистер Снейп!
Два женских голоса резко окликнули его.
— Сев? Северус! Я нашла твою записку! — плакала Лили. — Что ты наделал?
Северус обнаружил, что усталая апатия мешает ему ответить. Он просто по-идиотски таращился на них обеих.
— Выпей это, — мадам Помфри поднесла пузырёк к его губам, и он глотнул. — Хороший мальчик, — прошептала она.
Никто не называл его хорошим мальчиком с тех пор, как мать перестала говорить.
Северус проснулся, тяжело дыша, уставился в потолок Больничного крыла. Он почти ожидал, что сейчас поднимет голову и увидит Лили, сидящую у его постели. С тем озабоченным выражением лица, которое было у неё все эти годы. Это было… Когда? На четвёртом курсе?
Было ещё очень темно. Северус слышал, как вокруг двигаются люди, разговаривая приглушёнными голосами, но все, кого он мог видеть, спали. Он снова закрыл глаза.
