Как же далеко я зашла!
Тяжелые шаги за спиной я услышала сразу. Оно, что бы меня не преследовало, больше не скрывалось, шло быстрыми массивными шагами за мной в открытую. Густая темная листва шевелилась, трещали ветки на земле. Истошно закричав, я бросилась бежать со всех ног, как позади послышался чудовищный рев. Никогда в жизни я бы не хотела его услышать!
Сердце мое чуть не остановилось от ледяного ужаса, ноги тут же стали ватными. Я остановилась и замерла, глядя на раздвигающуюся зелень. Ступни словно вросли корнями в сырую землю.
Через пару секунд прямо на меня вышел огромный бурый медведь. Остановился в нескольких метрах и замер точно так же, как и я. Агатовые глаза-бусины смотрели прямо, не мигая. Он даже казался мне ненастоящим, просто застывшим набитым чучелом. Из приоткрытой пасти шел пар. Воздух в вечерней тайге остывал слишком быстро.
Дождь заливал мне за шиворот, грязь стекала по лицу вместе с дождем, черно-синие, вымазанные в соке шикши руки тряслись. Я даже не могла дотянуться до ножа на поясе. Мое тело меня не слушалось. Просто знала, что это было бесполезно.
И только я отмерла и начала пятиться, как животное тоже сделало шаг вперед и снова истошно зарычало.
Завопив от ужаса, я ринулась бежать, осознавая, что зверь вот-вот меня настигнет и смахнет своей лапой, придавит к земле и растерзает. Я летела во весь опор, не чуя боли в ногах, но, разве, черт подери, человеку удавалось сбежать от медведя? Он был необычайно быстр, силен. Поскользнувшись в очередной раз, я упала на землю, окончательно превратившись в комок грязи. Последний болтающийся туесок улетел куда-то в сторону. Меня, впрочем, мало волновал мой внешний вид, как и проклятые ягоды. Быстро развернувшись, я застыла на карачках, с безысходностью глядя, как медведь, притормозив, неторопливо приближается.
Это был конец. Страшный, несправедливый конец, ведь я еще совсем не успела пожить!
Мысленно я уже прощалась с жизнью, как совсем рядом, практически над ухом, раздался еще один рев. Отлично, теперь медведи будут делить меня, и я послужу ужином сразу целой стае. Черные мысли с намеком на юмор также исчезли, как и появились, потому что прямо перед собой я увидела огромное шипованное колесо. Обляпанный грязью мотоцикл выскочил словно из ниоткуда, тормознул перед моим носом и встал преградой между мной и медведем. Нога, обутая в обычный ботинок, жестко коснулась земли, обдав меня очередной порцией грязи.
— Садись! Быстрее пошевеливайся! — заорал знакомый голос, и я, больше не мешкая, подскочила и так ловко, как никогда в жизни, забралась позади Кирилла.
Не успела я вцепиться в него мертвой хваткой, как он тут же газанул. Заднее колесо повело в сторону, но он удержал равновесие, и мы рванули вперед. Могучий зверь остался позади, оглашая мрачный лес чудовищным ревом.
Мы летели на большой скорости, объезжая деревья и опасно лавируя по мокрой земле, и, когда в очередной раз пихтовый ствол оказался в нескольких десятков сантиметров от меня, я зажмурила глаза. Всю дорогу я не шевелилась и, кажется, не дышала. Обняла мужской торс, до боли вцепившись в его ребра, бедрами плотно прижалась к его ногам, боясь улететь с мотоцикла и остаться в лесной чаще навсегда. Я даже боялась обернуться. Мне все время казалось, что медведь бежит за нами, преследуя. Лбом я прижалась к влажному участку на шее впереди сидящего мужчины, шлем постоянно отдавал легким ударом на очередной кочке, но я продолжала прижиматься к нему, боясь, что он исчезнет.
Я даже не поняла, когда мотоцикл затормозил. И где. Не поняла, как меня буквально силой содрали с сиденья и поволокли куда-то. Спотыкнулась на крыльце, но меня и там, словно нашкодившего котенка, ухватили за шкирку, заволакивая в дом.
В незнакомом мне доме Кирилл оставил меня, бросившись куда-то в угол. Я еле удержалась на ногах, пошатнувшись без его опоры. Было темно, хоть глаз выколи, ни зги не видно. И я вновь затряслась, пережитый ужас вернулся. Да он никуда и не уходил.
Где Кирилл? Неужели меня оставил?
Вслух я ничего не сказала, у меня просто не было сил. Я как будто разучилась говорить. Беззвучно тряслась, грязная и замерзшая, промокшая до трусов, жалкая, вусмерть напуганная.
Чиркнула зажигалка и вскоре в комнате появился свет. Кирилл был здесь, он не ушел. И он зажег свечи. Сразу все, что у него были на столе.
Вернувшись ко мне, он внимательно осмотрел меня, а потом, покачав головой, начал грубо расстегивать мое платье. Мокрый подол неприятно облепил бедра, да и грязи на нем было, что цвета не видать. Я не протестовала, даже удивиться сил не было. Я вообще вела себя как послушная кукла. Просто стояла и тряслась как ненормальная.
Не оттолкнула его и тогда, когда он стянул с меня, щелкнув застежкой, старый Дуняшин лифчик, который, вообще-то, был мне сильно мал. И даже когда по моим ногам поползли промокшие хлопковые трусы, я просто стояла. Не кричала, не отталкивала. Только стучала зубами и смотрела прямо. Передо мной все еще стояла раскрытая пасть медведя. Я будто даже чуяла его зловонное дыхание.