Тяжко вздохнув, он подошел к небольшому серванту и закопошился там. У меня появилось время осмотреться.
Домик был крохотный, буквально одна комната. И все. На небольшом столе стояли зажженные Кириллом свечи, рядом была газовая горелка, выключенная, одна кастрюлька и железная кружка. Около стола стоял сервант без дверей и стекол, в котором рылся Кирилл, у стены, напротив окна — полуторная кровать. В изножье располагался комод, на котором я восседала. Вот и вся меблировка.
Вернувшись ко мне, Кирилл громыхнул жестяным ящиком рядом, поднял крышку. По содержимому я поняла, что это аптечка. Близость молодого мужчины снова действовала успокаивающе. Я расслабилась и почти развалилась на комоде.
Выпить спирт было ужасной идеей.
— Со мной все в порядке.
— У тебя кровь на колене и порез вот тут, — он коснулся моей ноги чуть выше щиколотки. — И… Ты в курсе, что кроссовки, любезно подаренные моим братишкой, тебе безбожно малы? У тебя не меньше тридцать девятого.
Ох, он уставился прямо на мои кровавые мозоли.
— Это выглядело не так ужасно, — попыталась оправдаться я.
— Раньше ты бегала босиком. Теперь ты безвылазно сидишь в малой тебе обуви только потому, что подарил тебе их мой брат. Ты меня пугаешь.
Я промолчала.
Я ведь действительно была маниакально признательна Нику за такой подарок. Не потому, что это конкретно кроссовки, а мне нечего было обувать. А просто потому, что обо мне впервые позаботился посторонний человек. И еще впервые вещь купили именно мне, а не моим страшим сестрам. Я всегда за кем-то донашивала. Кроссовки, подаренные Никитой, я была готова носить до старости. Даже если при этом у меня будут чудовищные мозоли. Я ведь его любила.
Смочив ватку спиртом, он прикоснулся к коленке, заставив вздрогнуть.
Кожу защипало и я, втянув воздух сквозь зубы, затрясла ногой. Подумала, что парень подует на ранку, как делала всегда Дуняша, но он проигнорировал мое шипение, переместившись к порезу. После него он вдруг поднял темные глаза к моему лицу и приблизился. Я шарахнулась назад, чуть не ударившись затылком.
Кирилл приподнял брови.
— У тебя содрана кожа вот здесь, — он указал на линию челюсти.
— О… — я почувствовала себя глупо.
Приподняв подбородок, позволила ему обработать рану на лице. Все его движения были грубоваты, но привычны, словно он уже проделывал такое сотни раз. Наверное да, если у тебя мотоцикл и вдобавок ко всему, непоседливый младший брат.
Закончив, он убрал все обратно в аптечку, а спирт закупорил силиконовой пробкой. Отошел от меня на безопасное расстояние. Я ожидала дальнейших указаний. И они тут же последовали.
— Ложись спать, — произнес он, разглядывая черноту леса сквозь мутное стекло в окошке.
Я уставилась в его спину округлившимися глазами.
— Ты не отвезешь меня домой?
Повернувшись ко мне, он сделал такие же глаза.
— Сейчас? Ты серьезно? Я дорогу сюда еле различил.
— Я… Я не знаю… Я просто спросила, — пробормотала я.
А сама принялась лихорадочно думать о том, что происходит дома. Мои наверняка волнуются, еще ни разу я не пропадала на целую ночь.
— Сегодня придется переночевать здесь, на рассвете двинемся обратно.
Встряхнув полупустой рюкзак, он выудил оттуда какой-то предмет и швырнул мне. Я еле успела поймать. Это оказался шоколадный батончик.
— Дождевая вода снаружи в кадке, сейчас принесу, — подхватив металлическую кружку, он вышел наружу.
Есть не хотелось, но я на автомате развернула упаковку и откусила кусок. Не ощущая вкуса, механически жевала. Когда Кирилл вернулся и протянул мне кружку, полную воды, я схватилась за нее, передав ему большую часть батончика.
— Это тебе.
Он не протестовал, откусил приличный кусок, вновь уставившись в окно. Скорее всего, он тут катается по лесу весь день, ничего не евший.
От выпитой воды, спирт подействовал еще сильнее. Меня разморило окончательно.
— Не страшно тебе находиться в лесу одному? — спросила я. — А вдруг мотоцикл заглохнет?
Он полностью проигнорировал мои вопросы, даже не обернувшись. Во мне снова появилось раздражение.
Голова так гудела от пережитых эмоций, что я решила прислушаться к его совету и лечь спать. Осталось только одна малость.
— Я хочу в туалет, — тихо попросила я.
Увидев, что он не понимает, чего я, собственно, от него хочу, я попросила более понятливее:
— Ты не мог бы сходить со мной? Я боюсь.
Почти незаметно вздохнув, он кивнул и пошел к двери. Я заторопилась за ним. Снаружи по-прежнему шел дождь. Вокруг ни черта не видно, нас окружила мрачная тьма. Сделав свои дела чуть ли не на крыльце, потому что я боялась уходить в кустики, я бросилась обратно в спасительную дверцу домика и, больше не мешкая, легла в кровать.