Понежившись какое-то время в воде, мы вскоре вылезли и перекусили батончиками из рюкзака Кирилла. Я-то прилетела сюда на своем велосипеде, не думая о таких бытовых вещах.
— Мне нужно возвращаться домой, — наконец, скрепя сердцем, я решительно поднялась и схватилась за одежду.
Мне не нужно было говорить ему, какой теплый прием ждал меня дома. Он и так знал.
Безо всяких возражений, он молча поднялся и тоже принялся одеваться.
На улице он умудрился привязать мой велосипед к своему байку. Я сидела на крыльце и рассеянно разглядывала его за работой. Мышцы его рук перекатывались, пока он скручивал крепкие узлы. Моя бедовая голова думала только о том, как эти руки меня обнимали и ласкали.
А нужно было хоть немного подумать о том, что сказать родителям! Но вот ничегошеньки в голове, и мысли рассеиваются.
Пристально уставившись на парня, я закусила губу. Я же не влюбилась в него, верно?
Это простая физиология.
Темные волосы, еще толком не высохшие после нашего купания, растрепались и упали ему на лоб. Привычные моему взору черные джинсы подчеркивали его спортивную фигуру, а футболка им в тон — легкий золотистый загар.
Иногда я замечала, как Кирилл поднимал на меня свои темно-зеленые глаза, но не отводила взгляд. Словно загипнотизированная смотрела, как его руки продолжают вязать веревку, на которую он толком не смотрел.
— Хочешь покажу кое-что?
Привязав велосипед, он отошел от стоящего на подножке байка, и подошел ко мне.
— Что? — зачем-то шепотом спросила я.
— Идем за мной.
Ухватив меня за руку, он повел меня в сторону зарослей. Дурацкие галоши хрустели по веткам, и я впервые застеснялась своего внешнего вида. Старенькое серое платье, галоши на босые ноги. И белье у меня под платьем самое обыкновенное, совершенно не сексуальное.
Зацепив резиновой обувью очередную ветку, я притормозила, но Кирилл не обращал на это никакого внимания, сосредоточенно глядя вперед.
— Тут недалеко. Почти пришли.
В лесу было бы страшновато, и, если бы не теплая рука Кирилла, удерживающая мою ладошку, я бы не пошла в эту глухую чащу. Он бесшумно раздвигал густые заросли, двигаясь вперед. Ничего не боялся.
— Все. На месте. Присядь, — прошептал парень, присев на корточки.
Я послушно последовала его примеру.
— Иди сюда, — горячий шепот щекочет ухо и шею, когда он ко мне наклоняется, и в моих мыслях тут же возникают совершенно неуместные мысли. Слишком порочные для меня.
Сосредоточившись на том, куда он указывал, я напрягла зрение и чуть не задохнулась от восторга. Под большой лапистой елью стояла рыжеватая косуля в светлых пятнышках, а около нее на дрожащих тонких ножках маленькие пугливые детеныши, увлеченно сосущие материнское молоко.
— Какое чудо, — завороженно проговорила я еле слышно, шумно при этом выдохнув.
Почуяв чужаков, косуля стремительно повернула голову в нашу сторону, но не сдвинулась с места. Разве побежит она, оставив своих детей?
Смотрела так боязно и отчаянно, что мне стало не по себе.
— Не шевелись. Успокоится, и тогда уйдем.
Несколько минут я практически не дышала, замерев на месте. Потом Кирилл осторожно потянул меня за собой, и я, проклиная свои шумные галоши, медленно двинулась за ним.
Выдохнула только когда мы оказались вновь у его мотоцикла.
— Это… Это чудо, — повторила я.
Других слов описать эмоции не было. За свою жизнь я видела косуль, конечно. Но так близко и с детенышами — никогда.
— Да, она здесь вообще-то давно обосновалась. Под этой елью почти всегда сухо, а еще ей полюбились соленые крекеры.
Протянув мне шлем, он проверил ружье и перекинул широкую ленту себе на живот.
— Ты застрелишь ее однажды? — робко спросила я.
Парень удивленно повернулся ко мне.
— Чего?
— Ну ты же здесь охотишься…
От его недоуменного взгляда я почувствовала себя по-идиотски.
— Ааа, ты все о своем. Спи спокойно. Я не стану ее убивать. Вряд ли я бы перед этим тебе ее показывал, — усмехнулся он. Помолчав, добавил: — Я наблюдаю за ней приличное время. Сегодня я вдруг понял, что она напоминает мне кое-кого.
— Кого? — с любопытством спросила я.
— Тебя.
— Почему? — нахмурилась я, не понимая.
— Даже если тебе будет угрожать опасность, ты вряд ли бросишься спасаться. Вот только она защищает свое потомство, а ты…
— А я?
— А ты просто боишься незнакомой чащи.
Он говорил о чужих мне местах? О тех, что существуют за пределами Ильчина?
Ничего не ответив ему, я самостоятельно защелкнула застежку на шлеме, отвергнув его помощь и сердито уселась позади него, сцепив руки в замок на твердом животе.
Еще один. Будет читать мне нотации, как и младший брат? Да что они понимают в моей жизни?
Из-за велосипеда мы двигались медленно, но я все равно наслаждалась поездкой. Вдыхала запах его влажных волос, обнимала ногами его бедра. Сумасшествие какое-то.
Когда показались родные места, я крикнула:
— Кирилл! Лучше подальше останови. Не хочу, чтобы нас увидели.
Услышав меня, он кивнул, но остановился совершенно в неожиданном месте. Около своего двора. Я даже не сразу сообразила, увлеченная его запахом и еще Бог знает чем.
— Зачем ты меня сюда привез?
— Починю твое колесо.