Нужно ли ждать, пока папа сам заговорит об этом? А если он не заговорит?
Может быть, мне следует избегать темы Мейбл и поддерживать легкое настроение, а не делать ситуацию еще более неловкой?
– Мне жаль, – выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать об этом.
– Все в порядке, Калла, – говорит папа, протягивая руку. – Джона объяснил, что пришло тебе в голову. – Он мягко усмехается. – Сразу после того, как высказал мне все, что думает обо мне и о том, как я повел себя с тобой. Боже, этот парень не сдерживается. Он может заставить тебя почувствовать себя таким маленьким. – Отец показывает два пальца, между которыми остается сантиметр пространства, чтобы продемонстрировать сказанное.
– Да, я заметила, – бурчу я, хмурясь. Джона же сказал, что не собирается вмешиваться в нашу драму.
– Однако он прав. Я задолжал тебе объяснение. Даже если это ничего не исправит. Даже если оно опоздало на двенадцать лет.
Взгляд отца останавливается на куче старых поношенных туфель, беспорядочно сваленных в углу, и задерживается там так долго, что я задаюсь вопросом, услышу ли хоть что-нибудь.
– В январе, перед тем, как я должен был приехать в Торонто, чтобы увидеться с тобой, один из моих пилотов, Дерек, летел через Аляскинский хребет. Произошло стремительное снижение уровня облачности. Мы думаем, что он запутался и свернул не туда. Влетел прямо в склон горы.
– Это был отец Мейбл?
Рен кивает.
– Это должен был быть мой рейс. Но я увяз здесь в проблемах – нехватка топлива, два севших на мель самолета, куча бумажной работы, которую я не мог игнорировать. Ну, знаешь, налоги… и все такое. Так что я попросил Дерека выйти в свой выходной и совершить полет за меня.
Меня осеняет понимание.
– Ты бы разбился в тот день.
В тот день мой отец должен был умереть.
– Я не знаю, разбился бы я или нет. Дерек к тому моменту летал всего около пяти лет и не так много времени провел в этих горах. А я? Я даже не могу предположить, сколько раз летал этим маршрутом. Я знаю тот путь. Я бы никогда не совершил такой ошибки. – Он делает длинный глоток пива. – Я не должен был посылать его.
Я ищу слова, но не знаю, что сказать.
– Наверное, с этим было трудно справиться.
– Так и было. Всем в «Дикой Аляске». Но особенно Агнес. Мейбл должна была родиться в августе, но возникли осложнения, и в итоге она родилась в июне, за несколько дней до моего отъезда в Торонто к тебе. У нее обнаружился порок сердца, который требовал немедленной операции. Их обоих отправили в Анкоридж на санитарном вертолете, а я полетел сам. – Отец тяжко вздыхает. – После того, что случилось с Дереком, я не смог оставить Агнес разбираться с этим в одиночку. Мейбл могла не выжить. Вот почему я отменил свою поездку к тебе.
Я воспроизвожу в голове кусочки того разрушительного телефонного разговора двенадцатилетней давности. Звонок, который разорвал все отношения с отцом. Все эти годы я думала, что он бросил меня из-за такой, казалось бы, мелочи, как его работа.
– Почему ты не сказал мне об этом? Я бы поняла.
– Тебе было четырнадцать, Калла. Ты годами умоляла меня приехать. Я разочаровывал тебя столько же. Я решил, что причина не имеет значения. Особенно когда речь идет о чьей-то маленькой девочке. Я не знал, как тебе это объяснить. Проще было свалить все на «Дикую Аляску». По крайней мере, к этому оправданию ты привыкла.
Его слова заставляют меня задуматься. Мне было четырнадцать, и я отчаянно хотела увидеть папу, знать, что я для него важна. Какими бы вескими ни оказались его доводы, поняла бы я его тогда?
Понимаю ли я сейчас по-настоящему?
– Ты рассказывал все это моей матери?
Боже, если она знала об этом и не сказала мне…
Отец трясет головой.
– Твоя мать была… Между нами все было сложно. Между нами всегда были сложности.
«Сложности». Похоже, это самое популярное слово, когда речь заходит о моем отце.
– Потому что она все еще была влюблена в тебя? – тихо спрашиваю я.
С его губ срывается неловкий смешок. Он почесывает лохматый затылок, его серые глаза падают на мои и задерживаются на мгновение, ища что-то – что, я не знаю, – прежде чем вернуться к куче обуви.
– Что ты об этом знаешь?
– Только то, что сказал мне Саймон. Он думал, что она все еще влюблена в тебя и уйдет от него, если появится надежда на то, что вы снова будете вместе. – Я колеблюсь. – Он был прав?
Отец потирает свой нахмуренный лоб.
– Слушай, я не хочу быть причиной разлада между тобой и твоей мамой.
– Как ты можешь стать причиной разлада между нами? – настороженно спрашиваю я.
Кажется, папа с трудом собирается с мыслями.
– Мы с твоей мамой никогда не подходили друг другу. Я понял это сразу, как только встретил ее, но она каким-то образом убедила меня в обратном. Черт, я не собирался с ней спорить. Я знал, что однажды она проснется и поймет, что слишком хороша для меня. Но до тех пор я буду брать то, что смогу получить. Такую женщину, как эта…
Он качает головой больше для себя, его губы трогает маленькая, потаенная улыбка.
