– К тому же ты намного лучше, чем тот последний пилот-мудак, который у меня был.
Я с трудом сохраняю спокойное выражение лица, делая снимки красочного города, чувствуя взгляд Джоны на своем лице. Жду его остроумного ответа.
– Это Квигиллингок, куда мы и направляемся, – говорит он вместо этого.
– Такое ощущение, что мы только взлетели.
– До него всего тринадцать минут полета. Большинство поездок в деревни такие же короткие. Даже путь до Уткиагвика занимает у нас менее двух часов, а это самая северная точка Аляски. – Джона отклоняет самолет вправо, и я чувствую всплеск бабочек в животе.
Но, признаюсь, это уже не так страшно, как раньше.
Хотя вид сверху живописный, реальность внизу – это совсем другая история.
Я наконец-то снова ощущаю возможность дышать и говорить.
– Все деревенские аэропорты похожи на этот?
Если это место вообще можно назвать аэропортом.
Потому что если это так, то я не хочу смотреть на остальную Аляску.
– Не-а. Это один из самых опасных, – непринужденно говорит Джона, словно не обращая внимания на рывки и тряску самолета, пока направляет нас по узкой, неровной гравийной дороге с водой по обеим сторонам. Мы, по сути, просто высадились на пятачке острова.
– И ты подумал, что будет отличной идеей взять меня с собой?
– Крещение огнем.
– Я уже крестилась, спасибо.
Не то чтобы я ходила в церковь за последние два десятилетия. Я делаю успокаивающий вдох.
– Я думала, что мы соскользнем в воду.
Джона ухмыляется, снимая гарнитуру, когда мы, наконец, останавливаемся недалеко от лазурно-голубого сарая без окон, у которого сидят два человека, рядом с ними квадроцикл. Джона щелкает рядом переключателей, которые приводят пропеллер к медленной остановке и выключают двигатель.
– Возможно, ты бы нырнула туда с другим пилотом. Но я слишком хорош.
И слишком самоуверен.
Отстегнув ремень безопасности, Джона тянется всем телом к креслу позади меня, его твердая грудь прижимается к моему плечу, пока он пытается что-то отстегнуть. Я чувствую запах мяты в его дыхании. Это заставляет меня поджать губы от беспокойства, что мое дыхание не такое свежее.
Те двое идут к нашему самолету. Они одеты так же, как все, кого я до сих пор встречала на Аляске, – фланель и хлопок сверху и джинсы с ботинками.
– Почему мы здесь, еще раз?
– Чтобы завезти портативный аппарат искусственной вентиляции легких. – Джона, наконец, вытаскивает красный чемоданчик одной рукой. Я вынуждена отодвинуться, чтобы не попасть под удар по голове. – Давай. Пора познакомиться с одним из клиентов «Дикой Аляски». – Открыв дверь, он ловко выскальзывает наружу.
Я не так грациозна при спуске, теряю опору и спотыкаюсь на пути вниз. К тому времени, как я огибаю самолет, Джона уже передает чемодан.
– …из-за песка, поднятого ветром в последние пару дней, – говорит женщина. – По крайней мере, сегодня все не так плохо.
Это женщина средних лет, коренная жительница Аляски, с добрым лицом и черными от сажи волосами, собранными в хвост. У нее легкий акцент, похожий на акцент моего отца, Агнес, Майкла и почти всех остальных людей, которых я встретила здесь и которые всю свою жизнь провели на Аляске. Он напоминает мне акцент девушки из университета, которая выросла почти в восьми часах езды в Су-Сент-Мари. У нее была своеобразная манера говорить: гласные звучали дольше, некоторые согласные отсутствовали. В целом, она не торопилась в произнесении слов. Даже несмотря на то, что эти диалекты не одинаковы, в них отчетливо различимо «северное» звучание.
– Это должно ей помочь. Простите, что так долго добирался сюда. – Джона привычным жестом приглаживает волосы. Интересно, действительно ли его бейсболку нужно поправлять, или это бессознательное движение?
– Эти новые намного меньше. – Женщина удивленно смотрит на футляр в своей руке. – Эвелин сказала, что вы донимали Анкоридж, пока они не сдались?
– Они говорили ей, что смогут только на следующей неделе, но это полная чушь. Они держали этот в кладовке на всякий случай.
– Ты спаситель, Джона.
Любопытный взгляд женщины переходит на меня.
– Энид, это Калла, дочь Рена. Она приехала из Торонто. Я показываю ей, чем мы занимаемся.
Лицо женщины расплывается в улыбке.
– Здесь все знают твоего отца. И Джону. – Она кивает на него. – Они всегда помогают. Это стоит денег, но они помогают.
– Содержание самолетов обходится недешево, – лекторским тоном произносит Джона.
Энид отмахивается от него с легкой усмешкой.
– Я знаю, знаю. Я шучу. Вы, ребята, самые лучшие. Я всегда могу рассчитывать на вас.
– Мы уже отправляемся. Поставьте аппарат искусственной вентиляции легких девочке прямо сейчас и позвоните в офис, если понадобится что-то еще, – говорит Джона, уже делая шаги обратно к самолету.
– Скажи Рену, чтобы скорее приезжал. У меня будет для него немного красных водорослей, – окликает Энид.
Я улыбаюсь, и, помахав руками, мы идем к самолету.
– Красные водоросли?
– Они много едят их здесь.
– А мой отец…
