Казалось, за войну он перевидел все, вернулся бывалым человеком. Воевал, освобождал многие города, осознал огромность земли. До сих пор перед его глазами стоит смерть товарищей, казахских и русских джигитов. А вот спроси его, бывшего пулеметчика, как заряжал пулемет, он и не помнит.
Он услышал топот копыт и, приложив ладонь к глазам, всмотрелся в клубы пыли. К подножию скакал юный Боздак.
Еще не минуло года, как Боздак пришел на ферму, а уже завоевал уважение у старых людей своим трудолюбием. Кроме того, он нравился Кусену веселым, общительным нравом. Вдобавок ему льстило, с каким почтением относился к нему Боздак.
Может, потому, что сын Кусена приходился ему сверстником или еще по какой причине, только Боздак обращался к нему не иначе как с уважительным «ага».
Вот и сейчас он спросил, придержав коня:
— Ага, можно дослушать ваш рассказ?
— Ну, конечно, Боздак, — сказал Кусен, улыбаясь невольно.
Вчера этот юноша проведал его, и Кусен, коротая время, повел рассказ о том, как погиб на войне один из его товарищей, когда они вместе пошли за «языком». Потом за Боздаком приехал старший чабан, и юноша так и не дослушал историю до конца.
— Это печальная история. Лучше послушай, как я состязался на айтысе с самой Багилой, — сказал Кусен, подумав.
— А кто такая Багила?
— Разве ты не знаешь знаменитую Багилу? Ай-ай-ай, Боздак! Она живет в соседнем колхозе, и такого акына, как Багила, нет даже в Алма-Ате!
— Ой, ага, и вы состязались с ней? — спросил Боздак с недоверием.
— Э, не только состязался, но и победил. Так что со мной не шути, — сообщил Кусен.
Что и говорить, иногда он любил присочинить и тут же втихомолку посмеивался над доверчивым слушателем. Так получилось и на этот раз. Боздак принял его выдумку за чистую монету и загорелся, попросил:
— Ага, не мучьте, расскажите.
— Сегодня мы уже не успеем, — сказал Кусен уклончиво. — Вот приезжай завтра, тогда я посмотрю.
Боздак умолял и так и эдак, но Кусен только ухмылялся лукаво да твердил свое:
— Вот приезжай завтра…
— Ну, тогда хоть дайте совет, — сказал Боздак, сдаваясь.
— Совет? Совет дать могу, — согласился Кусен.
— Что мне делать со старым Садырбаем? Вчера смешались наши отары, и он оставил у себя одну мою овцу. Я спохватился только вечером, когда пустил овец в загон. Вижу, одной не хватает. Тогда я поехал к нему, говорю: «У вас моя овца, отдайте, пожалуйста!» А он смеется: «Ничего не знаю, нет у меня твоей овцы!» Как мне быть, не знаю.
— Да, Садырбай не отдаст, — сказал Кусен. — Если к нему попала чужая, ни за что не вернет. Хоть тресни! Выход только один: опять смешай своих овец с отарой Садырбая и потом забери свою овцу.
— У меня восемьсот овец, разве запомнишь всех? — смутился Боздак.
— Вот что значит молодость! Полюбуйтесь на него: всего восемьсот овец, и он не в силах запомнить. — Кусен покачал головой. — Ладно, я поговорю с Садырбаем.
— Ага, кто это? — встревожился юноша, и Кусен увидел троих всадников.
В первом он сразу узнал Тургали. Тот далеко оторвался от остальных и летел прямо на Кусена. Отставшие всадники размахивали шапками, что-то кричали отчаянно, потом он разобрал:
— Кусен! Берегись!
Теперь он и сам заметил ружье, которое Тургали держал поперек седла.
— Сейчас ты увидишь, кто такой Тургали! Я обещал тебе, и сейчас ты увидишь! — заорал Тургали, осаживая коня шагах в пятидесяти.
На него было страшно смотреть, совсем осатанел парень. Глаза налились кровью, губы дрожат.
— Эй, стань хорошенько! Буду стрелять! — крикнул Тургали и, подняв ружье, стал неверной рукой заряжать.
Кусену хотелось сказать: «Нехорошо, Тургали! Вдруг твое ружье возьмет и выстрелит, а? Ну-ка, опусти его и уезжай от греха».
Но язык почему-то вышел из подчинения, и Кусен не смог выдавить ни слова.
— Ага, что он делает? — всполошился Боздак, он по-птичьи взмахнул локтями, пришпорил коня и поскакал к Тургали.
Раздался оглушительный грохот. Кусену показалось, будто разверзлись небеса. Рыжий встал на дыбы, и Кусену пришлось покрепче вцепиться в гриву. Потом, подняв голову, он увидел коня Боздака, стоявшего поодаль, и самого Боздака, который сидел в седле, нелепо свесившись набок.
— Боздакжан, что с тобой? Эй, что с тобой? — заголосил Кусен; скатившись с лошади, он подбежал к юноше и придержал за ослабевшие плечи.
Он совсем забыл о Тургали, а когда хватился, тот уже был в крепких тисках у подоспевших на помощь чабанов. Они стащили Тургали с коня, а он не сопротивлялся, обвис в их руках, точно тряпичный.
Рана у Боздака оказалась пустяковой. Пуля слегка задела мякоть руки, и у парня просто был шок. Его окропили водой, Боздак открыл глаза.
Убедившись в том, что юноша вне опасности, чабаны занялись Тургали.
— До чего же ты кровожадный! — сказал один из них.
— Он говорил: «Во мне кровь так и кипит! Хочу кого-нибудь убить!» А мы думали, шутит, — пояснил второй.
— И вид-то у него… Тьфу!
Присмиревший Тургали лежал на земле, покорно свернувшись калачиком.
