Уже гораздо позже, лежа без сна и глядя в звездное небо, вигвамы никто не выставлял, вспоминаю вечер. Великого Арэнка усадили на самое почетное место, Вэра тут же поднесла ему и его воинам горячего отвара из лучших трав. По тому, как светилось ее лицо, я поняла, что она вне себя от волнения и счастья. Но мне не понравился вождь. Ни один мускул не дрогнул на его равнодушном лице, пока Вэра мельтешила рядом. Он даже мельком на нее не глянул, сосредоточив все внимание на нашем отце и разговаривая только с ним.
Когда начался общий праздник, Канги позвал нас троих, чтобы представить вождю шести племен. И хотя Вэра тот уже знал, вел себя так, словно видит нас всех впервые. Когда представили меня, я опустила глаза в знак почтения и, прижав правую руку к сердцу, чуть поклонилась, как учили. Черные очи вождя обожгли огнем, едва я посмотрела на него. Испуганно выдохнув, отвела взгляд и замерла, мечтая слиться с окружающей природой. Рядом заерзала Вэра, заметив, что Великий Арэнк слишком пристально на меня смотрит. Но через мгновение вождь перевел взгляд на Нова и старшая сестра успокоилась.
Потом мы все ужинали. Мужчины отдельно, женщины и дети отдельно. Я ела подальше от других и от костра. Пользуясь ночной тьмой и тем, что меня почти не видно, позволяла себе разглядывать вождя шести племен. Его фигуру и лицо теперь было хорошо видно из-за яркого огня от костра. Он сидел на своем месте, как на троне. Прямая спина, крупные руки, бронзовое тело. Он похож на какое-то божество со своими высокими скулами, абсолютно лишенным эмоций лицом и рисунками на коже. Вот он о чем-то разговаривает с нашим отцом, делает глоток из чаши, а потом внезапно поднимает глаза и смотрит четко на меня. Но этого не может быть! Я сижу далеко и в темноте, он не может меня видеть! Испугано отвожу свой взгляд и вижу Вэра. Она сидит возле костра и выглядит такой взволнованной. Подруга рядом что-то ей говорит, но старшая сестра даже не слышит ее, продолжая пристально смотреть на вождя шести племен. И в этот момент у нее такое лицо… Я снова отвожу взгляд, чувствуя себя неловко из-за того, что подсмотрела что-то глубоко личное, сокровенное.
Потом были танцы. Явно приглашающего характера. Многие девушки танцевали для Великого Арэнка, но ни одна не дождалась от него одобрения, или хотя бы взгляда.
Когда праздник закончился, все легли спать. Я с завистью посмотрела на вигвам, который сделали воины вождя. Им будет тепло, не то, что нам спать под открытым небом. Хотя, судя по тому, как все спокойно улеглись и почти мгновенно заснули, только меня одну беспокоила возможность замерзнуть и заболеть. Пока я пыталась улечься и как-то укрыться получше, не заметила, что возле меня присел Одэкота. Вздрогнула, когда увидела его так близко.
- Я мог бы предложить тебе лечь рядом и согреть тебя теплом своего тела, но ты ведь не согласишься, - говорит он тихо.
- Не соглашусь, - отвечаю.
- Поэтому я принес тебе шкуру медведя. Под ней тепло, ты не замерзнешь, - он укрывает меня поверх пледа. – Это мой дар тебе в надежде на то, что ты захочешь прийти в мой вигвам хозяйкой.
- Я… - начинаю говорить.
- Это ни к чему тебя не обязывает. Я просто еще раз даю тебе понять, что мои намерения не изменились.
Говорит и уходит. А я долго смотрю ему вслед, приподнявшись на локте. А потом меня настигает внезапное чувство чужого взгляда. Дико озираюсь вокруг. Кто это может быть? Но все уже спят, никого нет. Решив, что это разыгралось мое воображение, я укутываюсь поплотнее в теплую медвежью шкуру и еще немного полежав, засыпаю.
Утром я, как ни удивительно, просыпаюсь раньше большинства. Во всяком случае, сестры и отец еще спят. Чувствуя, что уже не засну, решаю сбегать по туалетным делам и спуститься чуть ниже к маленькому озерцу, которое нашла вчера невдалеке от нашей временной стоянки. Рыбы там тоже нет, но вода чистая, можно чуть обмыться.
Довольная собой, вприпрыжку бегу к воде и не добегаю до нее несколько шагов, услышав явный плеск. Там уже кто-то купается? Прежде чем понять, что я вообще делаю, прячусь в кусты, а потом вглядываюсь сквозь них, уговаривая себя, что если увижу там одну из наших женщин, присоединюсь, а уж есть мужчину – уйду.