- Приступай! – отвечаю, не колеблясь ни минуты. – Кэмэрин, отслеживай состояние Уна и ее ребенка, если вдруг начнет происходить что-то, с чем ты не сможешь справиться – говори. Если справишься – просто делай, не отвлекай нас с Котори.
Легкий росчерк лезвия по большому животу. Уверенные движения акушерки. Я сосредотачиваюсь на жидкостях в теле Уна. По идее, они должны быть мне подвластны, ведь это моя стихия. Если что-то пойдет не так, я одна буду за все в ответе. Не уверена, что Арэнк сможет меня простить, но и поступить иначе я просто не могла.
Кровь мгновенно заполняет рану, не давая Котори хоть что-то увидеть.
- Мизу! – зовет она.
И я отбрасываю любые сомнения. Сейчас или никогда! Я представляю, что передо мной просто жидкость. Река тела. Мне нужно заставить ее отойти от берегов раны. Всего секундная заминка и кровь подчиняется. Отходит, давая возможность акушерке сделать еще один широкий разрез, но теперь уже на внутреннем органе в теле Уна. На секунду отрываю взгляд от ужасной раны внизу живота девушки.
- Кэмэрин, как там состояние обоих?
- Все хорошо, - с удивлением в голосе говорит средняя сестра мужа, глядя на все происходящее расширившимися зрачками. Очень надеюсь, что она не упадет сейчас в обморок.
- Не вздумай потерять сознание, - предупреждаю ее. – Ты можешь понадобиться в любой момент.
- Нет. Все в порядке, - краски начинают возвращаться на ее лицо, и я выдыхаю с облегчением.
Наш короткий разговор прерывает появление на свет ребенка. Акушерка быстрым движением вытаскивает дите из раны, освобождает ему дыхательные пути и мальчишка издает звук, больше похожий на волчье завывание, чем на плач. А еще, он не совсем похож на ребенка. Волосатый какой-то, с измененной формой черепа. Я еще прихожу в себя от увиденной картины, когда новорожденный вдруг начинает меняться. Сначала его лицо приобретает правильные черты, а потом пропадают волосы с тела. Всего несколько секунд и перед моими глазами самый обычный, ну разве что крупноватый для первого дня жизни младенец. Акушерка резво перерезает пуповину и, укрыв ребенка в чистую ткань, откладывает.
- Ой-ой, - внезапно говорит Кэмэрин, и мы все трое видим, как Уна резко начинает бледнеть, ощущение, что из нее уходит жизнь, хотя минуту назад все было хорошо.
- Что происходит? – спрашиваю я в панике, одновременно с этим сканируя жидкости в теле только что родившей женщины. На первый взгляд все нормально, никаких отклонений.
- Я не знаю, она вдруг стала терять жизненные силы, - так же испуганно отвечает Кэмэрин.
- Котори?
- Внешне все в порядке, детское место я удалила…
- Зашивай! Нам сейчас нужно восстановить баланс жидкости в теле Уна.
К счастью, акушерка даже не думает спорить. Сжав губы в узкую линию и сосредоточено хмурясь, она делает мелкие, красивые стежки. Как только Котори заканчивает, я начинаю сканировать лежащее передо мной тело, какой-то частью своего мозга все еще не веря, что такое вообще возможно. Вены и артерии, словно ручейки, бегут по всему телу, но в разных направлениях. Более мелкие сливаются в крупные и объединяются единым потоком. Все идет к или от сердца. Именно возле него я замечаю маленькое темное уплотнение. Капли крови соединились между собой и движутся в сторону сердца. Тромб! Вот оно, гадство! У меня есть всего несколько секунд! Прикусив щеку, собираю все свои силы, и заставляю эти капельки развалится. Они сначала вообще никак не реагируют на мой приказ. Я начинаю нервничать и усиливаю нажим. И тогда, словно нехотя, отсоединяется первая частичка, потом вторая, за ней еще одна и вот уже весь тромб распадается.
Опасность миновала, говорю я себе, вытирая подолом юбки кровоточащий нос. Перенапряглась. Надеюсь, это ничего.
- Кэмэрин, что там? – спрашиваю, не узнавая свой хриплый, словно каркающий голос.
- Не знаю, что ты сделала, но теперь моя стихия не проходит мимо сестры, а вливается в нее.
- Хорошо. Это же хорошо? – ноги меня не держат, я сажусь на пол и вяло смотрю, как акушерка обмывает кровь на шве и животе Уна какими-то травами.
- У нас получилось, - говорит спустя несколько минут Кэмэрин. И в ее голосе такое удивление, почти благоговение.
- Да, вроде бы… - отвечаю устало, тоже не веря, что все вышло. Жду. Только когда Уна откроет глаза и заговорит, я смогу выпустить этот ледяной ужас от всего пережитого из своего тела и сердца.
И она приходит в себя.
- Мизу?
- Я здесь, - вяло поднимаюсь с пола и подхожу к Уна.
- Как… где мой сын?
- Не волнуйся, все хорошо.
Котори подносит уже обмытого малыша к груди Уна и тот мгновенно и совершенно безошибочно находит то, что может его покормить. Жадно почти вгрызается ртом и с довольным видом начинает сосать.
- Мой мальчик, - со смесью восхищения и неверия говорит Уна, поглаживая черные волосы на голове ребенка.
- Кэмэрин, останься с Уна. Я сейчас пришлю к тебе еще кого-то из женщин. А мне нужно вымыться и отдохнуть, - едва могу шевелить языком.
- Конечно, я присмотрю, не волнуйся.