Туман стал таким насыщенным и темным, что даже неясные силуэты не были видны в его липких объятиях. Он стиснул Камень Старейшин, окутав его алой шкурой. Когда красная пелена опускалась, слышалось шипение. На мгновение я увидела отпечатки лап на Камне – следы Зачарованных. А потом туман исчез, красный свет погас, и отпечатки пропали.
Над Камнем Старейшин заиграл рассвет. Посередине площадки, куда не дотягивались тени, вспыхивали блики света. Под нависавшими ветками дерева с кровавой корой Симми и Тао спали, прижавшись друг к другу. Шана кружила возле нас, танцуя вокруг Камня, защищая нас.
Биение земли утихло. Проснувшийся лес словно возродился. Из-за стены шаны я слышала пение птиц. Аромат цветов наполнял воздух.
Ко мне подошли четверо Старейшин. За ними брел лис песочного цвета; он хромал. Одна из его передних лап была подогнута. Я усомнилась, что он теперь сможет быстро бегать. И как ему выжить в дикой местности?
Сиффрин топтался позади. Его хвост мел камни. Сиффрин зевал с деланым безразличием, но я видела, что он наблюдает за происходящим краем глаза.
– Ты уже знаешь, что я – Джана, – заговорила серая лисица. – Это Мика. – Она кивнула на маленькую бело-рыжую лису. – Она – мастер пашанды. Входя в транс, Мика призывает ветра, и они откликаются.
Маленькая лисица опустила голову и прошептала:
– Я должна была почуять Зачарованных. Тревога одолевала меня, но они так долго обходили стороной этот лес, что мне казалось: у них не хватит храбрости сюда явиться. Глупая ошибка… Мне очень стыдно.
Голос у нее был тонким, как у детеныша, но облик Мики выдавал ее преклонный возраст. Длинные когти старой лисицы стучали по камням.
Я прижала хвост к боку. В груди пульсировала сильная боль. Виноватой была я, а не она. Это я притащила сюда Хайки, а он привел Зачарованных.
Маленькая лисица фыркнула; ее уши повернулись назад. Она водила носом из стороны в сторону, изучая мой запах. Ее желтые глаза пронзали меня насквозь.
– Сиффрин был прав, – пробормотала она. – Маа у этого детеныша сильная.
– Да, – согласилась Джана и оглянулась на высокого коричневого самца с закрученными усами. – Это Брин, мастер истаивания. Он может пройти через весь лес и остаться незамеченным.
– Ты преувеличиваешь, Джана, – проворчал высокий лис. – Я же иногда перевожу дыхание. А ты говоришь так, будто я уже полумертвый.
Брин внезапно исчез и тут же появился снова. Я вовсе не была уверена, что он истаивал. Его челюсти были крепко сжаты, но маленькие глаза весело блестели.
– А это Шая. – Джана ткнула носом строгую темно-рыжую лисицу. – У нее дар собирать маа. Маа-шарм, шана-шарм – такого мы не сделали бы без нее.
Шая надменно взмахнула хвостом. Глядя на эту лисицу с холодными глазами, я просто не могла представить, как бы я поделилась с ней своей маа. Я заметила раны на ее боку и запекшуюся кровь на загривке. Вспомнила, как она пыталась читать заклинание, а Зачарованные ей мешали… они знали, что должны нападать именно на нее. Наверняка им говорил об этом Мэйг.
Джана повернулась к другому лису:
– Коло – мастер каракки.
Я наконец оторвала взгляд от Шаи. Каракку вряд ли можно было назвать высшим искусством. Я умела это делать еще в Серых землях, до того как вообще услышала о лисьих искусствах.
Коло, должно быть, догадался, о чем я подумала. Его морда напряглась, уши прижались к голове. Он открыл серую пасть. Из-за отсутствующего клыка лис выглядел жуликовато. И вдруг деревья вокруг застонали, их ветки отчаянно затряслись, зашумела листва. Я сжалась под резким порывом ветра. Молния вспыхнула над кронами, раздался раскат грома.
Я подпрыгнула, шерсть на мне встала дыбом.
Лис закрыл рот, и древние деревья затихли.
Я задохнулась от изумления. Вспомнила, как над Камнем сверкнула молния, откуда ни возьмись налетел ветер… Неужели это было разновидностью каракки? Ну тогда каракка – искусство куда более мощное, чем я могла бы вообразить.
Сиффрин продолжал наблюдать за нами издали.
Я опустила взъерошенный хвост:
– Вообще-то, я пришла сюда не за фокусами.
Усы Джаны дернулись.
– Вижу, у тебя есть характер, юная лисица. Мы знаем, зачем ты здесь. И зачем привела других. – Она оглянулась на Камень.
Симми и Тао проснулись от каракки Коло… но я догадывалась, что Джана подразумевала не их. И виновато поджала хвост:
– Хайки мной воспользовался… Да, я привела к Камню Зачарованных.
Я не могла смотреть Джане в глаза.
– Все это время мы боялись, что Мэйг тебя подчинит ради твоей маа. Но он оказался умнее нас. Он оставил тебя жить на свободе. Ему было ясно, что ты придешь сюда и что мы позволим тебе пройти.
– Он обманул того серого, это точно, – заговорила желтоглазая Мика. – Этот молодой лис не лгал, когда рассказывал о своей семье. Он отчаянно хочет найти родных – весь его облик, от кончика носа до кончика хвоста, говорит о голоде и об одиночестве.
После малинты никто не видел Хайки. Я стиснула когти при мысли о нем. Потом собрала всю боль в своей груди и превратила ее в гнев: так было легче все это вынести. Когда-нибудь я найду предателя и отомщу. Никогда не смогу его простить после того, что он сделал.
