– По крайней мере, Коч не явился, – сказала Джана. – Мэйг не хочет рисковать и потерять еще одного Наррала, особенно после гибели Карки.
Мика нахмурилась. Но я чую Коча. И с ним других. Они крадутся по краю леса.
Я вскинула голову. Золотистая шана сияла вокруг Камня, защищая нас.
Брин добродушно подмигнул мне:
– Вообще, нас должно быть семеро… А тут Шаю ранили. И когда осталось только четверо Старейшин, мы не могли соткать шану. Лишь благодаря тебе мы поймали Зачарованных в ловушку.
Я поникла и прошептала:
– Они не могли дышать…
Коло облизнул серую морду.
– Эти лисы принадлежали к семье Мэйга, – отрезал он. – Они разорвали бы нас за минуту.
– Они не понимали, что делают…
Я просто не в силах была думать о Зачарованных на Камне Старейшин и перевела взгляд на Сиффрина, чистившего свою шкуру. На его передней лапе под блестящим мехом виднелась метка в виде смятой розы.
– Но это же можно исправить, разве не так? Отвязать их! – воскликнула я.
– Да что она знает о привязывании? – проворчала Шая.
– С Сиффрином все получилось лучше некуда, – мягким тоном подтвердила мои слова Джана, и я заметила, как красный лис насторожился. – Но то было давно. Кое-что изменилось. Мэйг достиг больших высот в темном искусстве и держит Зачарованных крепче прежнего. Нам не удается развеять его чары…
Ее серый хвост опустился, выражая сожаление.
Я дернула усами и дерзко спросила:
– Но это все-таки возможно?
Симми и Тао осторожно подобрались поближе. Должно быть, они думали о Флинте и Каро.
Глаза у Джаны были такими же серыми, как ее мех.
– Времена нынче ненадежные. Мэйг сильнее, чем раньше, а мы стали слабее. – Она повела мордой в сторону Симми и Тао. – Вы, наверное, слышали, что его называют Бесхвостым Пророком.
Симми тут же ощетинилась, а Тао тихонько заскулил.
Джана снова повернулась ко мне:
– Сиффрин тебе рассказывал, что мы лишились двух Старейшин. Кивени был мастером привязывания, и он пропал.
– Он был Черным Лисом? – спросила я.
Я заметила, как напряглись Брин и Мика. Коло судорожно вздохнул, а Шая взмахнула хвостом.
Джана помрачнела:
– Черный Лис – это Митис. Исключительный мастер, мастер всех искусств, от истаивания до маа-шарм. Но опрометчив, нетерпелив, со взрывным характером. – Она бросила долгий взгляд на Шаю и тихонько откашлялась. – У нас давно уже возникло предположение, что Мэйг – Старейшина. Мы только надеемся, что это не Митис.
Я содрогнулась всем телом. Лис, который умеет караккить, как Коло, истаивать, как Брин… Лис с таким же, как у Мики, талантом слышать ветер… да, он должен обладать грозной силой.
Коло вскинул вверх серую морду:
– Кивени и Митис были соперниками из соседних семей. Кивени, возможно, и не Черный Лис, но самолюбие – это тоже своего рода темное искусство. И если он – Мэйг, его не следует недооценивать.
Джана склонила голову, соглашаясь с ним:
– Да, в Кивени есть злоба, язвительность.
Ни один из Старейшин явно не думал ничего хорошего.
– Кто-то из них потерял хвост?
– Нет, – медленно произнес Коло. – Во всяком случае, мы не были тому свидетелями.
– Но у вас хотя бы есть лисье искусство, – тихонько сказала Симми. – Дикие земли под угрозой.
Коло нахмурился:
– Ты думаешь, мы этого не знаем?
– Долина призрака разрастается, – проскулил Тао. – И скоро нашего луга просто не будет.
Темные глаза Брина погрустнели.
– Это настоящая трагедия, – вздохнул он.
Нос Шаи напрягся.
– Все территории вокруг Темных земель расширяются, – подтвердила она. – Это больше, чем трагедия, – таков план Пророка.
Джана бросила на нее острый взгляд, и я насторожила уши.
– У Мэйга есть какой-то план? – поинтересовалась серая лисица.
Странно, она должна была назвать Мэйга «он» или «этот». Что случилось?
Джана снова повернулась ко мне:
– Неспроста эта жажда собрать маа, повелевать армией привязанных лисиц… Ему нужны все силы, какие только можно использовать.
Меня поразило то, что я прежде ни разу по-настоящему об этом не задумывалась. Зачем Мэйг привязывает лисиц из Диких земель? Зачем увеличивает свои территории?
Чего он хочет?
Кончик хвоста Джаны мерцал серебром. Она вздохнула и легла на живот. По молчаливому согласию остальные Старейшины сели рядом. Сиффрин все так же оставался в сторонке. Он склонил голову набок и, делая вид, что не слушает, вылизывал свой длинный хвост.
Джана перевела взгляд с меня на Симми и Тао и сказала:
– Подойдите ближе, юные лисицы, позвольте рассказать вам кое-что.
Мы послушно приблизились и уселись перед Старейшинами, обернув хвосты вокруг лап.
Джана слегка откашлялась:
– Некоторые из детей Канисты верят во многое такое, чего нельзя увидеть своими глазами. Волки склоняются перед духами воинов, а койоты видят особый смысл в земле и небе…
Я вспомнила смерть вожака койотов.
«Встает кровавое солнце!»
Джана продолжила:
– Собаки рассказывают другую историю: о темных временах, когда они бродили стаями в Диких землях, еще до появления бесшерстных. Псы говорят о кровавой семейной вражде и ужасном голоде, из-за чего чуть не погиб весь их род. Бесшерстные стали их спасителями.
