С Доком дело оказалось потруднее, потому что Эрно провел в его компании не так много времени, но тем не менее понял, что тот обладает противоречивыми качествами: с одной стороны, суровость и неприветливость, с другой — неуемная болтливость, когда Док напивался и готов был поделиться любыми сведениями.
Эрно долго не мог подобрать подходящих слов, но в конце концов сочинил:
На этом он остановился, потому что почувствовал на себе взгляд, похожий на прикосновение, и поднял глаза. Персо пристально смотрел на него, склонив голову набок, словно птица, вылетевшая на охоту и заметившая мышь. Горец прищурил один глаз и поднес к губам тростниковую дудочку. Со скрещенными ногами, озаренный отсветами костра, горевшего в железной бочке, он выглядел в точности как козлоногий человек, изображенный в пергаментной книге, которую Эрно купил у торговца на рынке в Хросси; книга называлась «Песнь о пламени» и содержала древние сказки и предания народов Юга.
Пальцы Эрно снова заработали.
Эрно взглянул на нить и нахмурился. Он не знал, почему сплел эти последние узелки; казалось, пальцы завязали их по собственной воле. Эрно быстро смотал нитку и спрятал в тюк, потом опустил на него голову, словно хотел скрыть это знание, внезапно пришедшее к нему.
В эту ночь он долго не мог заснуть, а когда задремал, то увидел Катлу Арансон, хотя перед тем убеждал себя, что не хочет этого.
Они сумели вправить Полу Гарсону руку, но парень при этом так кричал, что с мачты взлетели альбатросы; потом обложили сломанное предплечье дощечками и забинтовали, и Пол потерял сознание.
— Пользы тебе от него больше не будет, — спокойно заметил Урс Одно Ухо, вытирая потные ладони о кожаные штаны.
Аран Арансон рассеянно кивнул. Во время шторма они потеряли пять человек — Хаки Ульфсона, Марита Феннсона, светловолосого моряка, имени которого он так и не вспомнил, и двоих молодых братьев с южного побережья Камнепада, Вигли и Ярна Форсонов. Он не знал, что скажет их матери, когда — и если — они вернутся. Море всегда забирало мужчин, но потерять двух сыновей сразу — это слишком. Он смотрел, как остальные члены команды озабоченно снуют по кораблю, поправляют снасти, закрепляют парус, вычерпывают воду из трюма, и перебирал в уме тех, кто уцелел. Тор Болсон и Фолл Рансон на носу судна; Эммер Бретисон, Гар Фелинсон и Флинт Хакасон поднимают мокрый парус, чтобы он просох на легком ветру, который подарил им наступивший день; люди с Черного острова встали цепью и передают ведра с водой с середины судна на корму; Эрл Фостисон и еше двое молодцов с Камнепада заняты снастями. Он смотрел, как Маг Шейктан и паренье восточного побережья проводят осмотр кухонной утвари и провизии, проверяя, что уцелело, а что смыло за борт, и в памяти его снова вспыхнула картина, которую он видел в разгар шторма: Хаки, размахивая руками, исчезает посреди волн. Это была потеря для всей команды, потому что Хаки, выходец с Западных островов, знал об арктических плаваниях больше, чем все остальные, вместе взятые; Аран рассчитывал на его умение пробиваться сквозь льды и на то, что он проведет корабль по коварным водам, окружавшим Святилище. Теперь, когда Хаки не стало, их жизнь целиком и полностью зависела от решений, принимаемых Араном, и от сведений, которые можно было почерпнуть из карты.
