Вернулись на кухню, нагруженные овощами. Усадила Розиту чистить местную картошку, у меня точно терпения не хватило бы, я ей кидаться бы начала. Как раз сварилось мясо и бульон получился крепким, прозрачным. Теперь пассировать овощи, кроме картошки, добавить мягкие огурцы, немного риса и пусть все варится. В конце мелко порежу мясо и в суп. Сметана пойдет отдельно, каждый по желанию пусть добавляет. С азу никакой особой возни нет, там главное хорошо потушить мясо. Попутно и обрезала плохое масло, остальное поставила топить. Ну, это быстро. Перетопленное масло слила в чистый кувшин, обвязав горлышко пергаментной бумагой и ниткой, убрала в погреб. Надо будет потом отдать на общую кухню. Кроме мясных коров, держали и несколько молочных животных, так что ежедневно четыре ведра молока имели и столько не уходило в пищу, приходилось как-то перерабатывать. Вот завтра попробую сделать плавленый сыр, да и простой сыр пора делать, творога много скопилось. Заглянувшей на кухню Катаржине, вместе с вцепившимся в ее юбку Джейми, я озвучила свои планы по огороду на завтра. Она кивнула, сказав, что это моя прислуга и я вольна распоряжаться ею, как захочу.
Возвращение в отряд прошло без происшествий и приключений. И потянулись день за днём, месяц за месяцем. Но он помнил прощание на крыльце гасиенды Луиса. Как он сказал тогда тихо, чтобы слышала только она:
- Я ещё вернусь за тобой, голубоглазка!
Ух, как она сверкнула на него голубыми льдинками глаз из темных ресниц! Но главного он добился, ушла безразличная муть из глаз, теперь там была жизнь. А его самого закружила, завертела политическая жизнь. В Вашингтоне многое менялось, столько реформ и за всем надо было успеть, чтобы не опоздать в свой вагон. Поначалу он был сенатором от штата Техас, но он чувствовал, что перерастает свой пост. Тогда в дело начал вмешиваться сенатор Уэбб. Многие тогда прочили дочь сенатора, Филомену, в жены Джеральду, он часто бывал на приемах и балах, где уделял Фило внимание. Все ожидали объявления о помолвке, но он все тянул. И дотянулся. Мало того, что раздраженный Уэбб предложил Джеральда на пост губернатора весьма сомнительного штата Луизианы, так ещё и в штате, который он представлял в Сенате, возникла какая-то непонятная ситуация.
Сомнительность Луизиане придавало население, на девяносто процентов состоящее из французов и находящееся в оппозиции к американскому меньшинству. Они были безукоризненно вежливы и только. Вся жизнь у них протекала внутри своего сообщества, они женились, выходили замуж, вели дела только с французами. Лавки и прочие заведения американцев пустовали, местные обходили их стороной. И даже тростник с их плантаций покупали сахарозаводчики из других штатов. Вот такая ситуация была в южном штате.
Техас же, всегда славящийся вольницей, ковбойском краем, стрелковыми поединками ковбоев, тоже преподнес сюрприз. Там появилась то ли девушка, то ли молодая женщина, которая хорошо стреляла и вызывала стрелков на поединок за деньги. При этом никого не убивала, но особо ярых стрелков калечила, стреляя им в револьвер. Кровь, раны, переломы пальцев, как стрелки они больше никуда не годились. И никто не знал, откуда она появляется и куда потом исчезает. Даже лица не могли описать, потому как она носила маску или закрывала лицо платком. Устраивали даже ловушки на нее, но чаще всего в них попадали сами же охотники. Была известна только ее кличка или прозвище: "Орхидея". Джеральд плюнул на землю и пробурчал, что это дикая орхидея. И вот теперь ему предстояло вначале избавиться от этой проблемы, а уж потом ехать принимать под свою руку штат Луизиана и приводить его к общеамериканскому праву. В общем, не было печали черти накачали.
Но все это будет потом, а пока посмотрим, как идут дела у Елены.