Набрала разгон и врезалась в эту толпишку сплошной невинности раскаленным пушечным ядром. Девчонки испуганно расступались, никому даже в голову не пришло заступить мне дорогу. На диванчике сидело двое девиц, одна аккуратно промокла уголки глаз, очевидно, именно там были те самые пресловутые хрустальные слезинки. Нет, вот я даже завидую такой способности, если уж я начинаю рыдать, то непременно красная морда, отекшие глаза и сопливый нос. Вторая девица совала первой флакон с солями и гладила по плечу. Первая девица была довольно статная, в отличие от меня, этакая английская роза. Но, увидев меня, как-то некрасиво вытаращила глаза и неловко икнула. Ага, знает меня. Остановившись в паре шагов от группы на диване, произнесла:
- Леди Филомена, может, хватит сплетничать о моем муже по всем гостиным этого города? Скажите вслух, при всех, делал ли вам предложение руки и сердца мой муж? Что? Ах, не делал впрямую, но вы надеялись! Ни впрямую, ни в кривую он не мог этого сделать, так как мы женаты уже пять лет и он об этом не забывал. А вот вы, леди Филомена, кажется, забыли, что обручились с Чарльзом Морганом из Детройта через три дня после отъезда Джеральда из Вашингтона. И сейчас являетесь невестой Моргана. Надеюсь, больше вы не будете рыдать в обществе, иначе я сумею донести сей факт до семьи Морган.
Наступила полная тишина, только слышались судорожные иканья Фило. Девицы начали как-то потихоньку испаряться из этого окружения, типа, проходили они тут просто мимо, ничего личного. И тут за моей спиной послышался холодный голос леди Джоанны:
- Так, выходит, слухи о твоей помолвке, Фило, были правдивы, а на лорда Уэндома ты возвела напраслину? Как некрасиво! Думаю, твоему отцу должно быть стыдно за такую дочь!
Если я верно поняла, сенатору Уэббу будет высказано недовольство Председателем Сената. Кто-то прикоснулся к моему плечу и такой знакомый голос сказал со смешком:
- Простите, леди, моя жена выросла на ранчо, и ковбойская прямота в ней прорывается!
Все облегчённо вздохнули, мол, что взять с провинциалки! заговорили о своем. Мы ещё немного походили по залу с этими бокалами в руках и через полчаса распрощались со сконфуженными хозяевами. Убей Бог, до сих пор не знаю, по какому поводу прием. Но нервы были на пределе, и я неожиданно для себя заснула в ландо, прислонившись к Джеральду. Не помню, как она меня занёс на руках в спальню, как меня раздевала Хлоя. И спала до утра.
А через пару дней мы посетили премьеру в театре. Сам спектакль мне не понравился, актеры были загримированы до невозможности, как в итальянском дель-арте, говорили пронзительными, резкими голосами, главная героиня все время заламывала руки и пыталась взрыднуть. Но публика была в восторге. От себя самой. Мужчины блистали орденами и эполетами, женщины драгоценностями и страусинными перьями в причёсках. Когда они начинали перешептываться, прикрывшись веерами, и кивать друг другу головами, казалось, что стая кур о чем-то озабоченно квохчут. Я не выдержала и рассмеялась. Джеральд поинтересовался, отчего это мне так весело? Я сказала об этой аналогии. Теперь уже хохочущих было двое, а вскоре к нам присоединилась и Джоанна Говард, заглянувшая в нашу ложу. Только успокоимся, но один взгляд на качающиеся перья в причёсках вызывали у нас новый приступ веселья. Дамы вокруг смутно понимали, что смеются над ними, но что именно так нас смешит понять не могли. Но не рисковали связываться с Джоанной. Одна только моя мама была искренне увлечена спектаклем, на фактории ведь самый верх искусства это канкан с задранными юбками от заезжего кордебалета. А тут люстры сверкают, дамы сверкают, актеры присутствуют и "дают чувства". Впрочем, я и сама глазела в настолько старинных театрах мне бывать не приходилось. Нет, в моей земной жизни в нашем городе тоже был старинный театр, не позднее середины девятнадцатого века, но он давно модернизирован. Если я правильно поняла, то здесь в театр ходят продемонстрировать наряды, выгулять драгоценности и дам, обсудить последние светские сплетни.
В антракте супруг принес нам всем по бокалу вина, нам с мамой дополнительно по крохотному пирожному, а папе и себе бутерброды с каким-то мясом. Мы сделали по глотку и пирожные кончились, мы с недоумением посмотрели на тарелочку. Мдя... у нашей Деборы пирожным наесться можно. Делать нечего, пошли прогуляться по фойе. Мы нынче тоже блистали платьями из лавки Камиллы, но основательно переделанными Мэри и Ками, ни за что не скажешь, где они приобретены. Поэтому злобное внимание светских дам нам было обеспечено. Во время променада к нам подошла семейная пара молодая женщина и средних лет мужчина. Женщина смутно мне была знакома, а вот откуда никак не вспомню. Мужчина поздоровался с моим супругом и представился: