Догнал беженцев он через несколько часов, мог бы и раньше, но громоздкая телега погибших, которой он теперь правил, не давала быстро передвигаться. Своих коней он привязал сзади телеги и поймал ещё одного коня бандитов, остальные их лошади, испуганные выстрелами, разбежались по прерии, а гоняться за ними у него не было никакого желания. Семья уже расположилась на ночёвку, он какое-то время наблюдал за ними, прежде чем демонстративно громко подъехать к ним. Горел костерок, у него суетилась женщина, готовя ужин. Высокий, худенький мальчишка вываживал лошадей, молоденькая девушка с малышом лет пяти собирала плавник для костра. Все привычно для путников, видно, что они едут давно.
Делать нечего, надо ехать к ним с дурными вестями, да и похоронить надо главу семьи и старшего сына (он был в этом уверен). И он двинулся, не скрываясь. Правда, сейчас самые опасные хищники остались это койоты. Двуногих хищников больше нет. Да, это оказался глава этой семьи и старший сын. Женщина, мать и вдова теперь, пригласила его разделить с ними трапезу и ночёвку. Представилась Катаржиной Грейстоун, на вид ей было лет тридцать пять, но ухоженная и красивая. Но что-то неуловимое выдавало в ней аристократку. Джеральд чуть заметно поморщился, не любил он этих заносчивых жителей Британии. Хотя у него в отряде был чистопородный британский виконт, будущий граф. У него и кличка была: "Графеныш".
Отличный парень. Видя, что все заняты делом, решил помочь семье, взял заступ и споро выкопал могилу для погибших. Похоронили их тихо. Мальчик постарше держался, хотя было видно, что ему хочется заплакать. Малыш и вовсе ничего не понимал. Катаржина держалась прямо, но как-то холодно и сухо. Искренне горевала только дочь, но тоже не плакала. Она вообще была странной. Сказали, что ее зовут Елена, но почему-то хотелось сказать: "леди Елена". Маленького роста, блондинка с большими голубыми глазами, изящным носиком, пухлыми губками, ухоженной кожей. Но... странная она была, странная, в глазах стыл холод и пустота, как будто не от мира сего. Она механически выполняла привычную работу, казалось, не сознавая ее. За все время она сказала два слова и опять закрылась в себе.
Расспросил о планах семьи и обрадовался он мог им помочь. Луис был кое-чем ему обязан и обязательно пойдет навстречу его просьбе приютить беженцев. Об этом он и сказал хозяйке. Она охотно согласилась. Стол и кров над головой будут обеспечены, так же, как и безопасность. Есть возможность для воспитания мальчиков. О том, что пятидесятилетний Луис тот ещё ходок по дамскому полу он говорить не стал, Катаржина сама разберётся. Правда, он не женат и детей не имеет, была жена давно, но умерла в родах с ребенком. Гасиенда у него большая, богатая.
Катаржина тихо, шепотом, спросила, чем они могут отплатить ему за его услуги? И сразу сказала, что денег у них практически нет. И, похоже, не обманывала. Детишки были одеты хоть и чистенько и добротно, но все изрядно ношеное. Он хотел было отказаться от любой оплаты, но женщина весьма понятно провела рукой по груди, бедру. Было понятно, что она предлагает, только не себя, муж ещё не успел остыть. Про себя подивился беспринципности ее, однако, поразмыслив, понял женщина делает все, чтобы выжила семья в целом и неважно, какой ценой надо заплатить.
А у него не было женщины очень давно, он прикинул более, чем полгода. И вскипела кровь, захотелось вдруг прогнать стылость и мрак из омута глаз, погрузить руки в мягкое бледное золото волос, что он потерял голову и согласился. Сам себя ругая ругательски, ведь не мальчик же, мог бы и сдержать инстинкты. Но... не смог. Смог только быть осторожнее и ласковее. Девушка не сопротивлялась, да и в целом было незаметно, чтобы ей было противно. Иногда даже сама подставляла губы, но где-то зажималась. Потом, он лежал рядом, прижав крохотулю к своему горячему боку и чувствовал, что она не спит. Заснул он под утро...