Стремление во что бы то ни стало разъединить семью приводит иногда к чудовищным последствиям.
Мне довелось ознакомиться с показательным в этом смысле документом - собственноручным письмом израильского публициста А.И. Клейнера, по настойчивым вызовам которого с Украины приехало более двадцати совершенно незнакомых ему людей. В нарушение установленного порядка Клейлер позволил себе написать письмо министру абсорбции по-русски, ибо сей сионистский деятель за многие годы пребывания в Израиле писать на иврите так и не научился. Дословно, не меняя ни одной запятой и сохраняя все подчеркивания отправителя, привожу отрывки из этого письма:
"Посылая тысячи вызовов евреям в СССР, мы в каждом из них повторяем, что надеемся на гуманность советских властей, которую-де они обязаны проявить, понимая, насколько человеколюбие обязывает сделать все для объединения разрозненных семей".
Так пишет израильский публицист, но я не могу не проиллюстрировать точной цифровой справкой истинную подоплеку этого "человеколюбия по-израильски". Из 72 беженцев, с которыми я беседовал на эту тему в Вене, только 19 выехали в Израиль по вызову известных им родственников. 28 человек до получения вызова ничего не знали о своих израильских родственниках, а для всех остальных вызовы были сфабрикованы от придуманных родственников.
Оттолкнувшись от фарисейских рассуждений о человеколюбии, раскаявшийся "вызывала" Клейнер переходит к фактам:
"А вы, господин министр, и руководимый вами аппарат, думаете ли об объединении семей? _Стыдно и душевно больно видеть_, что о той гуманности, которую мы справедливо требуем от советских властей, здесь _никто и не помышляет_. Более того, прибывающие сюда семьи здесь часто _разъединяют_. Это звучит дико, но, к великому сожалению, _это так_. Приведу примеры: из Киева прибыла семья Аранович - отца и мать отправили в Нагарию, а сына с невесткой - в Ашдод: надо добавить, что невестка в последних месяцах беременности и особо нуждается в материнском взоре. Что же получилось? Вместо того чтобы осваивать жизнь в Израиле (а вам известно, как это нелегко), семья вынуждена обивать всевозможные пороги (а аппарат абсорбции в совершенстве усвоил метод отсылки от одного ко второму), чтобы добиться обратного воссоединения.
Еще пример - пример классической алии[Модное в израильской пропаганде словечко, которым обозначают "возвращение" евреев всего мира "к Сиону". - Ц.С.]. Из Украины выехала в Израиль семья, состоящая из четырех поколений: прабабушка, возраст - 82 года, правнучка возраст 3 года, 2 человека второго поколения. Что здесь с ними сделали? Прабабушку Миндлю Иделевну Хазине и внука инженера Гильбурда Моше отправили в Цефат, остальных трех членов семьи третьего поколения отправили в Ашкелон. Не знаю, куда точно отправили дочь Миндли с мужем, но знаю, что они не вместе. Теперь они все заняты _помыслами_ о воссоединении. Боюсь, что они _не особенно благодарны мне_ за посланные им вызовы.
Третий случай - это уже трагедия, которая и заставила написать меня это письмо..."
Нет, об этом "случае" - о трагедии Мирона и Брони Гендлеровых - я не вправе рассказывать словами Клейнера, это было бы кощунством! Ведь в письме министру абсорбции Клейнер выгораживает себя и умалчивает о том, что сам он не мог не предвидеть страшный и бесчеловечный финал этой трагедии.
Родственники Мирона Гендлерова переехали на территорию нынешнего израильского государства еще задолго до второй мировой войны. И поныне им живется не очень сладко. Потому-то и не решались они вызвать к себе Мирона и его жену Броню. Эту миссию охотно взял на себя "сердобольный" Клейнер, хотя прекрасно знал, что Мирону при его тяжкой инвалидности требуются особые условия, особый уход.
Проживая перед гитлеровским нашествием на Польшу в Белосгоке, Мирон был схвачен оккупантами и брошен в Освенцим. Чудом бежав из нацистского лагеря смерти, он в рядах польский воинов сражался против фашистов. Долго пролечившись в нашем прифронтовом госпитале, остался в Советском Союзе.
"Там, - с деланным изумлением признает Клейнер, - все же Мирону дали хорошую квартиру, автомашину с ручным управлением, большую пенсию, кроме того, его обучили специальности ротаторщика, он прилично зарабатывал (сверх пенсии) до момента вызова в Израиль".
В Израиле Гендлеровы соглашались на самое неприхотливое жилище только бы в Иерусалиме или Тель-Авиве, где проживают их родственники. Но сохнутовцы и чиновники мисрад аклита (местного отделения министерства абсорбции) решили, что поселить малоценный "человеческий материал" в крупном городе - это слишком дорогая роскошь. Они заставили Гендлеровых уехать в неблагоустроенный еще городок Тират-Кармель. Там, не имея подле себя ни одного близкого человека, не зная ни единого слова на иврите, вынужденный экономить каждую монетку, безработный Гендлеров впал в депрессивное состояние.
