Попадаются, впрочем, на "бирже" люди не только забитые и опустившиеся, а осанистые и самоуверенные. Стремясь создать впечатление благополучия, они подчеркнуто внимательно следят за своей одеждой, а женщины — те стараются украсить себя всякого рода ювелирными изделиями. Со злорадством под маской сочувствия взирают они на суетящихся беглецов из Израиля, успевших за короткий срок с лихвой насытиться муками на "исторической родине": так, мол, вам, дуракам, и надо, а нас не проведешь! Это так называемые "йошрим", — имея приглашение от израильских родственников — большей частью липовых! — и визу в Израиль, они предпочли "не доехать" туда. В среде "бывших" их именуют "прямиками": мол, решили ехать прямо… не в Израиль!
Уповают они главным образом на "Хиас" — американское общество помощи еврейским иммигрантам. Но там радушно встречают далеко не всех "прямиков". Тем, от которых хиасовцы хотят отделаться, без обиняков говорят: пока родственники или знакомые не пришлют вам из США "гарант" на работу, не ходите к нам. Для некоторых счастливчиков в "Хиасе" даже раздобывают желанный "гарант". Правда, ни для кого не секрет, что эта бумажонка — липа, фальшивка, миф: кто же может реально гарантировать иммигранту работу в США, где безработица растет не по дням, а по часам! В ногу с антисемитизмом.
Перелистывая свои римские и остийские записи, я подсчитал, что беседовал в Италии с сорока семью "йордим" и "прямиками" — совсем молодыми и весьма пожилыми — людьми самых разнообразных профессий. И только единицы не пытались взвалить вину за измену Советской Родине на сионистскую пропаганду и ее подпевал. В остальных случаях мотив этот стал настолько механически повторяемым, что кажется, будто "йордим" и в самом деле в него верят.
В самом деле, стремление изобразить себя исключительно жертвой сионистской пропаганды я уловил даже в словах широко образованного аспиранта гуманитарного профиля из Латвии, уверявшего меня (и мне почувствовалась в его словах правда), что болезненно тоскует по советской прессе, с которой для него в Советском Союзе начинался каждый день. Так можно ли всерьез отнестись к патетическим заявлениям столь осведомленного человека, что его погубил "гипноз" дьявольски прилипчивой сионистской пропаганды и стоящие на грани мистики нашептывания ее подпевал! Уж никак не вяжется это с тем, что бывший аспирант ощутил непреодолимое желание навеки связать свою судьбу с Израилем как раз осенью 1978 года, когда мир встревожили реки крови в Южном Ливане — во время варварской операции израильской военщины под кодовым названием "Литани", когда широко стало известно о непомерно растущей инфляции и экономической депрессии, как об одном из ядовитых плодов безгранично увеличивающихся военных расходов Израиля.
Вот почему вряд ли стоит приводить здесь стереотипные рассказы встреченных мною в Италии "бывших".
На одной встрече должен, однако, остановиться.
Супружеская чета. Ему тридцать семь лет, ей — тридцать пять. Ради переезда в Израиль оставили Белоруссию, где оба получили высшее образование, он — экономическое, она — педагогическое. Работа приносила им моральное удовлетворение, материально тоже были обеспечены неплохо. "Ежегодно отдыхали на Черном море, — заметила жена, — иногда для разнообразия ездили на Рижское взморье либо на Азов".
Срок пребывания в Израиле свелся к четырем месяцам без шести дней. Почему?
— Если перечислить вам все причины нашего, и не только нашего, бегства из Израиля, — сказал мне бывший экономист, — вам придется написать книгу пообъемистей вашей "Дикой полыни".
Оказывается, перед отъездом из Белоруссии супруги прочитали первое издание этой книги. А в дешевенькой траттории близ Порто-Поргезе, куда я их пригласил на чашку кофе, сразу же, переживая друг друга, набросились на меня с упреками:
— Вы не показали и половины "прелестей" Израиля!
— Надо было рассказать, почему жизнь в Израиле — это постоянное балансирование на краю пропасти!
— Почему вы не перечислили все угрозы, какие ежедневно давят на олим? Понимаете, ежедневно!
— Подробнее надо было сказать о детях. Кто всерьез задумывается над судьбой своего ребенка, не имеет права оставаться в Израиле!
— Кто честно жил в Советском Союзе, тот в Израиле ни за что жить не сможет, — сказал муж. — Этому вы должны были посвятить самую большую главу. Помните, у Иосифа Уткина в "Повести о рыжем Мотэлэ" сказано: "Кто попробовал птицу, мясо не очень ест". Вот вам эпиграф!
— Нет, это будет звучать как-то потребительски, — возразила жена. — Лучше перефразировать Горького: "Рожденный летать — не может ползать".
— Надо было написать об израильской обстановке так — снова укоряет меня муж, — чтобы человек, который подал заявление о выезде, побежал в ОВИР и порвал свое заявление в мелкие клочья!
— Однако вы, прочтя мою книгу, — спросил я супругов, — не побежали в ОВИР рвать в клочья ваши заявления? Неужели так уж неубедительно написал я?
Пауза. Оба переключили свое внимание на кофе.
