— Если говорить честно, — выдавливает из себя он, — нам показалось, что вы очень необъективны.
— Мы рассказали о "Дикой полыни" нашим родственникам, — добавляет жена. — Они уже получили визу и упаковывали чемоданы. И с усмешкой посмотрели на нас: "Пропаганда. И читать не имеем никакого желания".
Снова пауза. Ее прерывает бывшая учительница:
— И все-таки один совет я решаюсь вам дать. Вставьте в вашу книгу… как бы вам сказать… — Женщина обрадовалась, найдя нужные слова: — Реестр сионистской лжи! Разделите страницы на две части. На одной половине — что обещают сионисты, на другой — что олим встречают в Израиле. Например, так. Сионисты говорят: — "Израиль — страна равноправных людей". А приезжаешь туда и говоришь себе: "На классовое равноправие я и не надеялась. Только круглая дура могла подумать, что у банкира и слесаря одинаковые права. Но, оказывается, в стране царит и расовое, или, как выражаются в Израиле, этническое неравноправие. На нас косо смотрели соседи-сабры за то, что мы, ашкенази, поддерживали дружбу с семьей горских евреев. "Как вы разрешаете вашей дочке играть с полудикой девчонкой из Дербента!" Или, допустим, на первой половине напишите: "Сионисты обещают работу по специальности". А на другой: "Один из двухсот олим получает работу по специальности. Остальным приходится переквалифицироваться, причем на такие профессии, которые и квалификации не требуют". И так далее, и так далее.
— А эти "далее" не имеют конца, — заметил муж. — Но еще один пример непременно запишите. Сионистская пропаганда убеждала нас: вы едете в страну экономического благополучия. А на деле Израиль по росту инфляции твердо не уступает первого места в мире. И не надо быть экономистом, чтобы понять: при систематическом росте военных затрат инфляцию приостановить не удастся…
— Нам очень, очень скверно, — вздохнула жена. — Но они не дождутся, чтобы мы с мужем потащились на Виа Венето, 19.
— Что ты, — встрепенулся он, — забудь этот проклятый адрес.
Виа Венето — римская улица самых дорогих магазинов, шикарных ресторанов и фешенебельных отелей. И, естественно, я с недоумением взглянул на своих собеседников. Понизив голос и с опаской оглянувшись по сторонам, она пояснила, что на Виа Венето, 19, агенты ЦРУ занимаются опросом, вернее, допросом, бывших советских граждан, либо бежавших из Израиля, либо решивших туда не ехать. За допросами следует тщательный отбор тех, кто может "пригодиться" ЦРУ. Особенный интерес проявляют к лицам, служившим в Советской Армии, и таким, чьи родственники работают в оборонной промышленности. Отобранных для начала передают под опеку какой-либо сионистской организации, занимающейся "особо перспективными" эмигрантами, чаще всего ХИАСу. Каждого, явившегося на Виа Венето, 19, допрашивают способом "перекрестного огня" сразу несколько агентов ЦРУ. Затем допрошенному предлагают, не покидая комнаты, заполнить многостраничную анкету.
— Интересно было бы просмотреть такую анкету, — вырвалось у меня.
— Ой, только не ходите на Виа Венето, — встревожилась она.
— Его туда не пустят, — успокоил ее муж. — Ведь советский паспорт для них — сигнал тревоги.
…Нарушая последовательность повествования, скажу, что на следующий день в послеобеденный час я все-таки подошел к дому № 19 на Виа Венето. Но среди многочисленных вывесок над подъездами, конечно, не нашел такой, какая могла бы меня точно сориентировать. Мои сравнительно длительные блуждания от подъезда к подъезду привлекли внимание молодящейся женщины средних лет.
Обратившись ко мне на итальянском, она, видимо, спросила, не может ли помочь мне. В ответ я развел руками и на идиш ответил: "Не понимаю".
Женщина тут же перешла на довольно сносный русский язык:
— Кажется, я догадываюсь, что вас здесь интересует.
— Вероятно, догадываетесь, — не без улыбки ответил я.
— Вижу, что имею дело с интеллигентным человеком, — оживилась она. — Вы уже были в Израиле? Или сразу остались здесь?
Видимо, я чересчур уж затянул с ответом. Женщина подозрительно взглянула на меня:
— Могу вас проводить в холл, но там вы предъявите документ.
Поняв, что моя краснокожая паспортина может вызвать в подъезде изрядный переполох, я ответил:
— Забыл документ в отеле.
Вероятно, ответ мой был не из лучших. Но женщина до того рассвирепела, что еще более грубо выдала себя:
— Догадываюсь, какой документ и в каком отеле, — злобно прошипела она. — Думаете, нашли дуру! Думаете, я вам тут же дам анкету и попрошу прийти с ней, когда вам будет угодно!
Она так выразительно оглядывалась по сторонам в явном ожидании подмоги, что я предпочел удалиться. Ведь уже не было никакого сомнения в том, с какой гнусной целью здесь поджидают эмигрантов из Советского Союза…
Распрощавшись с четой из Белоруссии, я направился на барахолку.
