Уилла снова открыла глаза. Теперь окружающий мир обрел четкие очертания. Она увидела скалы. Между ними ветер гнал песок. Потом в поле зрения попала верблюжья нога и ее собственные руки, связанные в запястьях. Концы веревки покачивались в такт верблюжьим шагам.
Уилла обнаружила, что лежит на спине верблюда, крепко привязанная сзади к седлу погонщика. И сколько времени она находится в таком состоянии? Часы? Дни?
Она еще раз попыталась сесть. Должно быть, погонщик почувствовал или услышал ее движения. Обернувшись, он заорал на нее. Скорее всего, велел не дергаться и лежать смирно. Уилла его не понимала, но даже если бы и поняла, все равно бы не послушалась. Обезумев от боли и страха, она продолжала извиваться и умоляла дать ей воды.
Погонщик ужасно рассердился, поскольку ее взбрыкивания пугали верблюда, и еще раз потребовал успокоиться, ударив ее там, куда смог дотянуться, – в бок. Удар пришелся прямо в покалеченные ребра. Уилла взвыла от боли.
Боль заглушила все чувства. Уилла ничего не видела, не слышала и не ощущала. Только жуткую, удушающую черноту. Вскрикнув еще раз, Уилла затихла.
– Давай, Альби, выкладывай. Что новенького? Лоуренс уже захватил Дамаск? Или джерри вместе с оттоманами гоняют его по пустыне? – допытывался Шейми Финнеган.
Кабинет Альби, где происходил этот разговор, находился в Хайфе, в здании Арабского бюро.
– Могу рассказать, – ответил Альби Олден, не отрываясь от телеграммы; его секретарь только что принес целую кипу телеграмм. – Но тогда мне придется тебя убить.
– До сих пор не верю, – покачал головой Шейми. – Альби Олден – охотник за шпионами. Секретное бюро. «Комната сорок». И за все время – ни одного намека. Ни словечка.
Альби поднял голову и посмотрел на друга поверх очков:
– Не отвлекай меня. Мне нужно прочитать эти телеграммы. Иначе я вызову охрану, и тебя препроводят обратно в госпиталь. По правде говоря, тебе там самое место. С такими ранами не шутят.
– Провались этот госпиталь! Мне там осточертело. С ума можно сойти. До сих пор не понимаю, зачем меня туда запихнули. Я вполне здоров и могу хоть сейчас принять командование новым кораблем, но эти чертовы врачи не разрешают. Я уже знаю, каким кораблем буду командовать. Называется «Эксетер». А меня заставляют еще пять недель прохлаждаться в госпитале.
– Вполне здоров? А не в тебя ли влетел двухдюймовый осколок шрапнели? Задери рубашку… Выше. Еще выше.
Взглянув на забинтованное туловище Шейми, Альби покачал головой:
– С тебя еще и повязки не сняли. Весь правый бок в бинтах. Что там приключилось? Ты же мне так и не рассказал.
– Я командовал эсминцем «Хок». В двадцати милях к западу отсюда нарвались на германскую канонерку. Получили пробоину в корпус, почти у самой ватерлинии. Второй снаряд угодил в бак. Кусок достался мне.
– Ад кромешный! – пробормотал Альби.
– Вот-вот, – язвительно улыбнулся Шейми. – Шрапнель пощадила мои ребра и жизненно важные органы, зато вырвала клок мяса из бока. К счастью, за четверть часа до столкновения мы запеленговали эту канонерку и успели по радио передать нашим кораблям ее координаты. Предотвратить столкновение они не успели, зато успели нас спасти. – Улыбка Шейми погасла. – Точнее, основную часть экипажа. Я потерял пятерых.
– Больно слышать, – сказал Альби.
– И мне больно, – вздохнул Шейми. – Наша канонерка привезла нас в Хайфу, в местный госпиталь. Честное слово, знай я, что туда попаду, остался бы в воде. Свихнуться можно от скуки. Когда я услышал о твоем приезде в Хайфу, жутко обрадовался. До сих пор не верю, что ты здесь.
– А как ты услышал? Я старался не афишировать свое появление.
– По чистой случайности. Подслушал, как медсестра рассказывала подруге про тебя. Кажется, у тебя было что-то с желудком.
– Да, – поморщился Альби. – Дизентерия. Подцепил в Каире. Редкостная гадость.
– Сдается мне, эта медсестра принесла тебе лекарство и тут же в тебя влюбилась. Должно быть, жара ударила ей в голову. Услышав имя, я попросил описать твою внешность и понял, что это действительно ты. Едва ли возможно, чтобы в мире было два долговязых четырехглазых ученых с одинаковыми именем и фамилией.
– Ты можешь помолчать пару минут и дать мне дочитать телеграммы? – со смехом спросил Альби.
– Постараюсь, – ответил Шейми.
Взяв папку, он принялся обмахиваться, чтобы хоть немного спастись от нещадной августовской жары.
Полчаса назад он постучался в дверь кабинета Альби. Увидев его, старый друг оторопел от удивления. Альби усадил его напротив. Шейми узнал, что Альби прибыл в Хайфу два дня назад. Взяв с друга клятву хранить услышанное в тайне, Альби сообщил, что его командировали из Лондона, где он с четырнадцатого года работал на «Комнату 40» в числе группы дешифровщиков. Они работали под эгидой Королевского военно-морского флота. Теперь Альби предстояло заниматься разведкой и шпионажем в западной части Аравийского полуострова.
