Шейми смотрел на искореженные, перекрученные куски металла – останки биплана «сопвич страттер». И как только Уилла уцелела при этом жутком крушении? Скорее всего, покалечилась, причем сильно. Пилоту досталось еще сильнее. Его обезглавленное тело до сих торчало из сплющенной кабины, разлагаясь на пустынном солнце.
– Делать что, хозяин? – спросил на ломаном английском проводник Абдул.
Здравый вопрос. Что им теперь делать? Если бы я только знал, подумал Шейми.
До места крушения они добирались двенадцать дней. Почти две недели изнурительного пути под обжигающим солнцем. Поскольку Шейми знал по-арабски лишь отдельные фразы, а большинство бедуинов не знали ни одного английского слова, Альби посчитал благоразумным запастись фотографиями Уиллы. Шейми с Абдулом останавливались в каждой попадавшейся им деревне и показывали снимки. Они расспрашивали встречавшихся бедуинов: торговцев, пастухов и вообще всех, тратя драгоценное время на расспросы о возможном местонахождении Уиллы. Никто не видел этой чужеземной женщины и ничего не слышал о ней. Шейми и Абдул ехали почти без остановок, устраивая ночлег, лишь когда совсем стемнеет.
Едва приехав на место крушения, Шейми принялся тщательнейшим образом осматривать периметр, надеясь увидеть следы, оставленные похитителями Уиллы, однако ветер давно все замел.
Шейми поворачивался в разные стороны, всматриваясь в ландшафт и пытаясь понять, что́ могло произойти с Уиллой и где, вероятнее всего, она находится сейчас. Если она попала в плен к турецким солдатам, ее увезли в какой-нибудь гарнизон или военный лагерь. Если же ее захватили бедуины, она могла находиться где угодно.
Шейми велел Абдулу отдохнуть и дать отдых верблюдам, а сам достал из седельной сумки карту Альби. На карте были обозначены известные англичанам турецкие военные лагеря, колодцы, часто посещаемые бедуинами, а также пустынные селения, настолько маленькие, что они не имели названий.
Поскольку само путешествие на восток и осмотр места крушения не дали никаких зацепок, Шейми решил ездить вокруг останков самолета, постоянно увеличивая длину окружности. Может, таким образом он наткнется на следы, тропу или что-то еще.
Он прекрасно сознавал, как мало времени у него остается до возвращения в Хайфу, на новый корабль и сколь велика территория поисков. И как вообще он будет искать Уиллу в этом бесконечном унылом небытии? Ответа Шейми не знал. Это все равно что пытаться найти песчинку в… пустыне.
Абдул, задремавший в тени своего верблюда, не заметил отряда налетчиков, двигавшихся с юга. Не заметил их и Шейми, погруженный в изучение карты. Так продолжалось, пока верблюд Абдула не издал тревожный рев. Но было слишком поздно. Бедуины, кроме одного, спрыгнули с верблюдов и окружили Шейми и Абдула. На них были запыленные белые джеллабы, головные платки и у каждого – кинжал за поясом.
Абдул мигом проснулся и вскочил на ноги.
– Налетчики! Шесть. Очень страшный новость! – выпалил он.
– Об этом я уже догадался, – сказал Шейми. – Что вам надо? – спросил он, но ответа не получил.
Один из приехавших подошел к верблюду Шейми, открыл седельную сумку и стал рыться.
– Эй! Куда полез? Не трогай мою сумку! – сердито крикнул Шейми.
Он бросился к бедуину и тут же ощутил кинжал, приставленный к горлу. Между тем налетчик вытащил из сумки пистолет, патроны и одну из фотографий Уиллы, полученных от Альби. Увидев, что снимков несколько, бедуин вытащил и их, передав содержимое сумки шестому, свирепого вида бедуину, оставшемуся сидеть на верблюде. Похоже, это был их главарь. Главарь осмотрел оружие, потом фотографии и что-то крикнул Шейми. Абдул, как мог, перевел:
– Он спрашивать, почему ты иметь этот картинки. Он спрашивать твой имя.
– Скажи ему, пусть поцелует меня в задницу! – закричал в ответ Шейми. – Пусть вернет мне вещи и убирается отсюда вместе со своей чертовой шайкой воров!
Абдул выпучил глаза и покачал головой.
– Переведи! – потребовал Шейми.
Главарь тоже стал кричать на Абдула, пока тот, дрожа всем телом, не исполнил повеление. Главарь выслушал перевод, кивнул, улыбнулся и что-то приказал одному из своих людей.
Шейми не видел, как тот человек вытащил пистолет, взял за дуло, взмахнул и ударил дерзкого чужеземца по голове.
– Бабуля! Как я рада, что ты приехала! – воскликнула Кейти Бристоу, сбегая по лестнице родительского дома в Мейфэре. – Идем наверх! – сказала она, хватая бабушку за руку.
– Не так прытко, Кейти! Дай мне сначала плащ снять! – ответила запыхавшаяся Роуз Бристоу.
Кейти позвонила ей час назад. Голос у внучки был очень встревоженный. Роуз мигом собралась и приехала.
– Так что стряслось? – спросила она у Кейти. – Ты стрекотала, как пулемет. Я тебя едва понимала.
– С мамой плохо. С тех пор как они с отцом вернулись из госпиталя, она почти ничего не ест. Представляешь? Вот уже две недели! Не спит. Едва разговаривает. Лежит в постели, сжавшись в комок.
Роуз нахмурилась:
– А твой отец куда поехал?
