– Джо Бристоу, член парламента от Хакни. Сэр Джордж совершенно прав насчет Флинна. Он германский связной. Я могу это доказать. При нем находится конверт с листами копировальной бумаги. На этих листах – копии писем, написанных сэром Джорджем и выкраденных из его кабинета. В письмах содержатся подробные секретные сведения о местонахождении британских кораблей. Эти сведения Флинн регулярно передавал в Берлин через корабли в Северном море. Откройте конверт – и вы увидите.
Стивенс задумался над словами Джо, затем с недоверчивым видом подошел к Флинну и расстегнул куртку. Во внутреннем нагрудном кармане лежал большой желтый конверт, сложенный пополам.
Сид, с затаенным дыханием следивший за действиями следователя, облегченно выдохнул. Это был конверт, полученный Джо от Дженни. Сид узнал конверт. Сейчас Стивенс убедится, что они правы, отпустит их и позволит забрать с собой Флинна, которого ждет допрос у Бёрджесса и работников секретной службы.
Стивенс открыл конверт, заглянул внутрь и улыбнулся. Затем наклонил конверт, высыпав на ладонь горсть бриллиантов, рубинов и изумрудов. Несколько полицейских подошли ближе.
– Парни, вы сейчас смотрите на камешки, стоящие не меньше пятидесяти тысяч фунтов, – сказал он. – Их украли в ювелирном магазине в Брайтоне и собирались переправить в Амстердам. – Он мрачно посмотрел в сторону Джо. – Я не знаю, кто вы трое на самом деле и что делаете глубокой ночью возле этого склада, да еще в компании Джека Флинна. Но это мы выясним. Зато я прекрасно знаю, кто такой Джек Флинн. Известный преступник – вот кто. Мы давно следили за ним, однако не могли взять с поличным. А сегодня ночью нам это удалось. Верно, Джек? – Стивенс подмигнул Флинну, затем аккуратно ссыпал драгоценные камни обратно в конверт. – Жаль, нам не удалось схватить и лодочника, помогавшего Флинну переправлять краденое в Голландию. Юрким оказался, мерзавец. Пришлось выбирать: или гнаться за ним, или прищучить Флинна. Парни, грузите их на борт. Всех.
Сида и Бёрджесса усадили на палубе полицейского катера. Рядом поставили коляску Джо, надежно застопорив колеса. Катер развернулся и поплыл вверх по реке. Флинна отвели в трюм. Когда его проводили мимо них, Сид заметил улыбку, мелькнувшую на лице шпиона, и был готов поклясться, что ему не почудилось.
– Абсурд какой-то! Откровенный фарс! – возмущался Бёрджесс, когда катер вышел на середину Темзы. – Это же конверт, полученный от Дженни Финнеган. Тот самый. Я полностью уверен. Даже пятнышко на клапане от копирки. Я хорошо его запомнил. Что же за чертовщина приключилась?
– Кто-то предупредил Флинна, – сказал Сид. – Сказал, что его схватят. Этот кто-то не хотел, чтобы при Флинне нашли копии секретных документов. И тогда листы копировальной бумаги заменили драгоценными камнями. Ему велели, как обычно, отправляться в путешествие… Но меня по-настоящему волнует другое. Этот кто-то настолько влиятелен, что сумел втянуть в игру и Скотленд-Ярд.
Джо и Бёрджесс молчали, переваривая слова Сида.
– Но зачем? – нарушил молчание Бёрджесс. – Почему бы попросту не приказать Флинну смыться из Лондона или залечь на дно? Зачем придумывать эту хитроумную затею с арестом Флинна как заурядного преступника? И зачем арестовывать нас? Уверен, нас продержат не более десяти минут, затем отпустят с извинениями.
– Кто-то хотел доказать, что мы не правы. Дискредитировать нас. Опровергнуть наши высказывания о фон Брандте, Флинне и Глэдис Бигелоу. Сделать так, чтобы все походило на фарс, – объяснил Сид.
– Но кому все это понадобилось? Кто еще знал? Кому вы рассказывали? – допытывался Бёрджесс.
– Никому, – ответил Джо.
– И я никому, – сказал Сид. – Об этом не знал никто, кроме нас троих… если только вы, сэр Джордж, не рассказали кому-то еще.
– Я поставил в известность Черчилля. Он сообщил Асквиту, – признался Бёрджесс. – Отсюда следует единственный вывод…
– Что Черчилль работает на кайзера, – сухо договорил Сид. – И Асквит тоже.
Джо рассмеялся, однако глаза его оставались жесткими, а голос звучал мрачно.
– Это значит, что Макс фон Брандт по-прежнему жив. Иначе и быть не может, поскольку некто, находящийся на самом верху, лезет из кожи вон, защищая его.
До Уиллы донеслось негромкое мелодичное женское пение. Эту песню она уже слышала, но не могла припомнить, где именно. Чьи-то заботливые руки протирали ей влажной тряпкой лоб, щеки и шею. Ужасающее жжение прекратилось. В теле ощущались покой и легкость, сравнимая с легкостью пустынного ветерка. Уилле казалось, будто она плавает в чистом озере оазиса, а где-то поблизости находится Шейми. Ей хотелось навсегда остаться в этом прекрасном месте. С Шейми. Но она не могла. Что-то мешало. Она должна была что-то вспомнить, что-то сделать.
Тихо вскрикнув, она села и открыла глаза.
– Лоуренс, – хрипло произнесла она. – Карты… Я должна попасть к Лоуренсу…
От резкого движения у нее закружилась голова, и Уилла застонала.
– Тише, Уилла Олден. Ложись, – произнес все тот же женский голос. – Лежи спокойно.
