- Нет. - Потом вдруг спросила: - А в Грэйхеллок вы меня свозите, если я попрошу?
Хью был поражен, обрадован.
- Конечно, с удовольствием. - И тут же почувствовал, что этой своей готовностью предает Энн. Нельзя допустить, чтобы покинутая Энн предстала перед холодным, любопытным взором покровительницы Рэндла. Ему даже почудилось, что, если он привезет Эмму в Грэйхеллок, она там, чего доброго, всех заколдует. Как-никак обитатели Грэйхеллока, сколько их еще осталось, - это _его_ семья.
- Об этом я тоже подумаю, - сказала Эмма. - А теперь уходите. Я вас уже сколько раз просила уйти, а вы не слушаетесь. В любую минуту дети вернутся.
Он подошел к ней. Ему хотелось перед уходом высечь из нее хоть искру тепла, ибо у него сложилось впечатление, которое еще предстояло обдумать, что она, как ни скрывала это, хоть немножко да была рада с ним увидеться.
Она сказала:
- В конце концов, это вам я обязана тем, что обратилась за утешением к искусству. - И смех ее прозвучал теперь более нервно.
Подняв брови, она смотрела, как он медленно и неловко опускается на колени возле ее кресла. А он, молча глядя на нее, опять, как и входя в эту комнату, испытал поразительное чувство, точно существование ее рождает одиночество, но теперь это было одиночество, где пребывала только она. А он отсутствовал. Несомненно, то была любовь. Не сводя с нее глаз, он потянулся к ее руке.
Она глубоко перевела дух. Потом прошептала, словно боясь, как бы кто-нибудь, даже она сама, не услышал:
- Ох, надо было вам тогда быть храбрее. Ведь верно? Верно?
Он ответил "да" от полноты сердца, не в силах больше смотреть на нее. Поднес к губам ее сухую, темную, костлявую руку. От руки так сильно пахло никотином, что он не удержался - вдохнул этот запах, упиваясь воспоминаниями, и только потом поцеловал ее.
13
- Ну, начинаем все сначала, - сказал Рэндл.
Линдзи засмеялась.
Они сидели рядом в большом старомодном баре на углу Черч-стрит. За распахнутой настежь дверью видна была пыльная солнечная улица и непрерывный поток машин. Руки их были сцеплены под столом.
- Интересно, как идет дело у моего отца с твоей... - начал Рэндл. Последнее слово представляло непреодолимые затруднения.
- Надеюсь, превосходно, - сказала Линдзи. Ее широкое спокойное лицо было обращено к нему.
Он не смотрел на нее, а радостно-внимательным взглядом обводил бар отметил очень юных влюбленных, тоже державшихся за руки, пенсионера из инвалидного дома в Челси, двух старух и мальчишку-стилягу. От всех этих людей исходило сияние. Рэндл испытывал нечто вроде эмоций собаки, которой неожиданно бросили хорошую кость; да и сам он выражением лица, на котором сладкое сомнение мешалось с созерцанием более возвышенного и несказанно блаженного, хоть и опасного мира, положительно напоминал собаку.
Он сказал:
- Ты это всерьез? - Ее нежный, зоркий, чуть насмешливый взгляд легонько поджаривал его сбоку.
- Разумеется, - сказала Линдзи и крепче стиснула его руку, впиваясь в нее ногтями.
Рэндл поморщился от боли.
- Зря она нас выпустила, правда? В том смысле, что от этого всякие идеи приходят в голову. Лучше бы мы чинно сидели на диване и слушали, как нас называют "молодежью". - Он покрутил рукой, и пальцы Линдзи разжались.
- О, она нам доверяет!
- Но доверяет напрасно, да? - живо отозвался Рэндл. Он глянул Линдзи в лицо. Большие, зоркие, чуть насмешливые желтые глаза были совсем близко. Он не мог заставить себя искать в их пятнистой глубине признаков победы или бегства. Радость и смирение мутили его разум.
- А это уж тебе решать, - сказала Линдзи и, стиснув напоследок его пальцы, убрала руку. Светлые глаза на мгновение расширились, блеснув более явной насмешкой, потом тоже отпустили его. Теперь Рэндл мог изучать ее профиль. В лепке губ и щеки была утонченная безмятежность, восторгавшая его до полной потери сил. Точно таким, надменно-ублаготворенным, выглядел бы в покое ангел.
- Это и тебе решать, моя королева, - сказал он. - Ты ведь хочешь быть... похищенной?
- Если у тебя хватит храбрости меня похитить. Не иначе. А если нет мне и так хорошо, большое спасибо. - Она говорила тоном довольной маленькой девочки.
Рэндл вздохнул. До этого места они дошли и в прошлый раз, перед тем как Эмма столь услужливо их поглотила.
- Но ты должна помочь мне быть храбрым. А то получается какой-то порочный круг.
- Помогать тебе я не собираюсь, - рассудительно сказала Линдзи, но наблюдать твою борьбу, вероятно, буду сочувственно. - И засмеялась.
- А ведь это именно борьба, - сказал Рэндл. - Ты хоть приблизительно можешь ее вообразить? Тебе известно, что Энн я теперь ощущаю как мертвый груз. Но в то же время мне ее бесконечно жаль. И я с ней до ужаса крепко связан. Странно, как такая вот связанность переживает любые настоящие отношения. И ею пронизано решительно все. Розы. Даже мебель, черт ее подери!
