Наверное, Сорайда предпочла бы утешать своего любимого Оскара. Но она даже не знала, что в эту минуту он делает добровольное признание. И утешать ей приходилось другого молодого человека, тоже несчастного, хотя совсем по другим причинам.
Человеком этим был Эрнесто, рыдавший за своим столиком в пустом зале «Твоего реванша». Сорайда успокаивающе похлопывала его по плечу, туго обтянутому кожаной курткой, а он, не слушая ее, твердил одно:
— Я убью ее! Я убью Розу Гарсиа!
— Ты совсем спятил, дитя мое, — убеждала его добросердечная Сорайда, удерживая его в кресле, из которого он время от времени порывался встать, чтобы немедленно приступить к исполнению своей угрозы.
— Пусти меня, Сорайда!
— Ну уж дудки! Отсюда ты уйдешь не раньше, чем успокоишься… Покуда человек жив, у него всегда есть надежда… Еще неизвестно, как у них сложится. Может, и на твоей улице еще будет праздник.
«Господи, такой спокойный и рассудительный парень — и надо же так голову потерять!» — думала она.
А он, благодарно глядя на нее, уже пытался улыбнуться сквозь слезы.
План был продуман, и Рикардо решил привлечь к его исполнению брата.
— Ты должен мне помочь, — сказал он. — Мы устроим им ловушку. Завтра я позвоню из уличного автомата. Подойдет, разумеется, Леопольдина. Я скажу, что срочно должен поговорить с тобой. Она наверняка станет подслушивать наш разговор.
Рохелио смотрел на него, не понимая, к чему он клонит.
— Я скажу тебе, где мы с Розой остановимся. Это, конечно, будет ложный адрес. Пусть они ищут, где нас не будет.
Рохелио слушал брата с хмурым видом. Ему не по нутру были все эти хитрости. Но он понимал, что иначе Рикардо не выручить.
— Все это хоть и неприятно, но довольно ловко придумано, — сказал он наконец.
Так они и решили поступить.
После этого Рикардо должен был переговорить с Анхелем. Он сообщил хозяину «Доброй мамы», что Роза будет отсутствовать в магазине неделю. Дон Анхель сказал, что он все понимает, и просил Рикардо ни о чем не беспокоиться.
Рикардо предупредил его, что своим подругам Роза скажет, будто едет в штат Пуэбла, на самом же деле они отправятся в Мансанильо.
— У нас с Розой все идет как нельзя лучше, — сказал Рикардо, не сразу сообразив, что этой информацией невольно причиняет Анхелю боль.
Тот и впрямь печально смотрел в сторону. Однако нашел в себе силы признаться:
— Когда мы ясно представляем себе реальность — тогда ничего уже не страшно… Счастливого вам путешествия!
Они дружески обнялись.
Дон Анхель пригласил к себе в кабинет Розу. Она попросила у него прощения за то, что не удосужилась в свое время рассказать ему о всех сложностях своего семейного положения.
— Теперь я все знаю, — сказал Анхель. — Когда вы вернетесь, Рикардо расскажет Леонеле о своем решении.
Роза ответила, что будет этому очень рада: ее тяготила двусмысленность ее положения и то, что она вынуждена причинять страдания Леонеле, на которую теперь совсем не держит зла.
На прощанье дон Анхель подарил Розе очень красивую медальку…
Из магазина Роза отправилась прямиком в салон под названием «Клиника красоты». Ей хотелось, чтобы Рикардо мог гордиться ею.
Врач-косметолог с улыбкой выслушала ее просьбу:
— Я должна поехать с мужем к морю… Ну и, значит, хотела бы выглядеть красивой…
— Ну, вам для этого не понадобится много усилий. Она последовательно провела Розу через целую серию процедур: ей мыли голову какими-то особыми душистыми веществами, укладывали волосы, завивая их, специалистка по макияжу колдовала над ее лицом.
Короче говоря, когда ей разрешили наконец взглянуть на себя в зеркало, Роза изумилась.
— Бог мой! Удавиться!.. — только и сказала она, отвечая на вопрос косметолога, как она теперь себя находит.
— Дорогой, я хочу предупредить тебя, что сегодня ночую дома: у меня есть кое-какие дела.
Федерико вежливо посетовал на ее занятость, сказав, что будет скучать по ней, потому что в Европе успел к ней очень привыкнуть.
— Целую тебя! — сказала Дульсина.
Он повесил трубку и ненадолго задумался. Затем снова снял трубку и набрал номер, который не набирал уже очень давно. К телефону подошла сама Мириам. Роблес сообщил ей, что его жена сегодня останется ночевать в своем родовом доме. В связи с этим у него есть предложение: почему бы им не провести эту ночь вместе после стольких месяцев разлуки? Мириам нашла, что это очень здравая мысль, и обещала приехать.
Как задумали, так и получилось.
Рикардо позвонил домой из уличного автомата. Трубку сняла, как и предполагали братья, Леопольдина.
Подозвав по просьбе Рикардо молодого сеньора Рохелио, она и не собиралась уходить, а придумала себе занятие: стала отчищать якобы испачканную штору рядом со столиком, на котором стоял телефонный аппарат.
— Рохелио, ты меня слышишь? — кричал Рикардо. — Я уже знаю название отеля, где мы остановимся. Ты слышишь меня? Это «Отель Пуэблито» на четыреста тридцать пятом километре…
«Ничего себе! — подумал Рохелио. — И не жаль ему гонять Леонелу за тридевять земель…»
Вслух он спросил, искоса поглядывая на Леопольдину, навострившую свои, по выражению Рикардо, «Длинные уши»:
