— Да помолчи минутку, Розита, дай человеку сказать, — прервала ее Томаса.
— Но дело в том, что мы с ним договорились: вам всем будет предоставлена денежная компенсация.
Томаса обрадовалась:
— Вот видишь, дочка! Спасибо вам!
— Не надо благодарить меня. Просто хозяин добрый человек. Чек уже выписан.
— Значит, надо подыскивать жилье, — невесело сказала Роза.
— Вам не о чем беспокоиться. Я ведь сказал, что займусь этим сам.
— Не очень-то напрягайся. За помощь, конечно, большое тебе спасибо. Только не жди, что это изменит наши с тобой отношения.
В прихожей возвратившуюся из офиса Паулетту встретила чем-то очень встревоженная Эдувигес.
— Тебе звонили… Это очень срочно. От твоей мамы. Паулетта удивленно вскинула на кормилицу глаза.
— Ты не ошибаешься?
— Нет. Звонила Кармен, домоправительница доньи Ро-сауры. Твоя мама в больнице, в тяжелом состоянии.
— При смерти? — испуганно предположила Паулетта. — Боже мой!..
— Ты знаешь… похоже, ее мучает совесть. Она… она хочет сделать тебе какое-то признание. Но Кармен не знает, какое.
Услышав в прихожей встревоженные голоса, сверху спустился Роке.
— Я должна навестить мать. Она в больнице. Видимо, сердце, — сказала ему Паулетта.
Он предложил поехать в больницу вместе. Но она отказалась, обещав позвонить, если понадобится.
Когда она уехала, Роке сказал не то Эдувигес, не то себе:
— Благодарю Господа за то, что у меня такая жена. Столько натерпеться от доньи Росауры и совсем не помнить зла!
Уличная торговля образками и впрямь шла довольно бойко.
В поисках новых покупателей Роза оказалась около таверны, на которой разными огнями светилось название «Твой реванш».
Из таверны доносилась веселая музыка. Шоферов, почитателей Девы Гвадалупе, вокруг не было видно, и Роза уже собиралась идти дальше, как вдруг заметила входящую в таверну Эрлинду.
Было как раз время ее ночного медицинского дежурства. Эрлинда прошла, не заметив Розу.
«Это что же, она медсестрой в таверне работает? — удивилась Роза. — Тут-что, больные есть?» Недолго думая, она вошла в таверну и обратилась к немолодой, пестро одетой женщине в блестящих украшениях.
— А где Эрлинда?
Женщина посмотрела на нее внимательным, оценивающим взглядом. Ответить она не успела, потому что появившаяся в зале Линда, заметив Розу, сама подбежала к ним.
— Ты здесь работаешь? — спросила ее Роза.
— Конечно, работает. А что еще здесь делать? — ответила за Эрлинду женщина в пестром.
— Сорайда, позволь, я немного провожу Розу и скоро вернусь.
— Живо только, — разрешила Сорайда. Эрлинда смотрела на Розу умоляюще.
— Ступай домой, завтра поговорим.
— Значит, ты не медсестра? Как же ты будешь ухаживать за Рохелио?
— Не говори никому из наших, что видела меня здесь. А то я со стыда сгорю!.. Я пошла, Роза, мне работать надо…
И она заскользила между пьяными клиентами заведения, стараясь увильнуть от их наглых рук. У маленькой эстрады, где играли музыканты, ее перехватила Сорайда.
— А ничего эта твоя подружка, — сказала она, нагибаясь к уху Линды, чтобы та могла ее расслышать сквозь завывания саксофона. — Я бы даже сказала: хороша! Могу предложить ей место официантки. Будет работать, как и ты…
— Роза чистая девушка и никогда не станет работать в этой… этой… — Линда не смогла подобрать подходящего слова. Сорайда насмешливо смотрела на нее.
За обедом Рикардо был так молчалив, что Дульсина не выдержала:
— Тебе скучно с нами, Рикардо? Ты угрюм, как какой-нибудь старик.
— Может, стоило бы всем вместе сходить в кино, — предложила Леонела.
Обсудить это предложение, однако, не успели, потому что Кандиде вдруг стало плохо за столом. Она предположила, что майонез к лангустам недостаточно свеж. Поэтому ее тошнит и болит голова. Она поднялась из-за стола, чтобы идти к себе.
— Господь с тобой, милая, — сказала ей сестра, — не будь я полностью уверена в твоей непорочности, я бы предположила, что ты беременна.
Кандида как-то нервно закашляла и удалилась. Федерико Роблес беспокойно заерзал на стуле.
Рикардо после некоторого размышления согласился с Леонелой, что немного развлечься и впрямь не помешает.
— А ты знаешь, Дульсина, Рикардо озабочен делами Розы и, кажется, намерен помочь ей, — сказала Леонела, тоже вставая из-за стола.
— Все уже решено: жителям Вилья-Руин будут возмещены убытки, — сообщил Рикардо, и разговор на этом закончился.
Кандида с трудом добрела до своей комнаты и прилегла. Тошнота постепенно улеглась, но голова продолжала болеть. Через какое-то время в комнате появился взволнованный Федерико.
— Не бойся, меня никто не видел, — успокоил он Кандиду. — Тебя все еще тошнит? Ты думаешь, что это?..
— Нет, конечно.
Роблес несколько успокоился. Кандида смотрела на него ласково, но, когда он снова заговорил с ней о необходимости «взять вожжи в свои руки», она, как обычно, отказалась продолжать разговор на эту тему.
— Нет, Федерико, нет! Я не хочу этого.
