Они спустились на кухню и взяли подносы с горячей едой. От вкусного запаха у Ребекки заурчало в животе. Проходя по обеденному залу, она заметила Эдварда, сидящего рядом с отцом. Они пили вино.
Когда она проходила мимо, Эдвард заулыбался и начал мурлыкать любовную песенку. Сердце ее растаяло, и она чуть не выронила поднос. Ей хотелось подбежать к нему, но, оглянувшись, она увидела понимающие улыбки родичей, а также членов клана Макклири. Щеки ее запылали, когда она услышала громкий смех Эдварда.
Гвен, тоже с подносом в руках, нагнала ее у дверей.
– А мне и невдомек, что у нашего вождя такое романтическое сердце, – подмигнула она Ребекке.
– Пусть тебя эти песенки не обманывают, все равно он грубиян.
И обе девушки расхохотались.
– Правда, что ты участвовала в бою вместе с мужчинами? – с восхищением глядя на нее, спросила Гвен.
Ребекка кивнула, не уверенная, что стоит поощрять подобные вопросы. Они передали пищу женщинам, ухаживавшим за ранеными, после чего Ребекка и Сара, взяв другой поднос, направились в комнату леди Маккей.
Марта лежала, откинувшись на подушки, бледная, измученная. Она не открыла глаза, когда они вошли в комнату. Ребекка подбежала к постели и пощупала лоб матери. Он был теплый.
– Мамочка? – тихо позвала Ребекка. Мать открыла глаза и улыбнулась дочери.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ребекка.
– Плохо, – прошептала Марта, облизывая сухие потрескавшиеся губы.
Ребекка налила в чашку воды и поднесла матери. Она растерянно посмотрела на Сару, которая наблюдала за ними с озабоченным видом.
– Миледи, дайте-ка мне посмотреть, как у вас заживают раны. – Сара осторожно осмотрела ее и нанесла новый слой мази на ссадины и царапины, – Ты хорошо научилась исцелять, Ребекка. Ты запомнила все, что я тебе показывала?
– Большую часть. – Ребекка поставила поднос с едой на кроватки села рядом, чтобы помочь матери.
– Детка, ты, наверное сама голодная. Почему бы тебе не присоединиться к.остальным в зале? Мне хотелось бы поговорить с Сарой... наедине.
Ребекка нахмурилась. Неужели мать никогда не будет относиться к ней как к взрослой?
– Хорошо, мамочка.
Ребекка поцеловала ее в щеку и, выйдя из спальни, направилась в зал, где мужчины с аппетитом уплетали свой ужин. Эдвард встал, увидев ее, и слегка поклонился, улыбаясь. Она поблагодарила его кивком и подумала, почему ее всегда бросает в жар от его улыбки. Она обвела взглядом окружающих, и они быстро отвели глаза в сторону.
Ребекка повернулась к отцу.
– Расскажи, папа, чем закончилась битва. Как я понимаю, новости не слишком хорошие... или мы празднуем победу? – Она внимательно смотрела ему в глаза.
Эдвард отвернулся. Отец уныло покачал головой.
– Руперт сбежал, бросив свой отряд на произвол судьбы. – Маккей посмотрел на Эдварда.
– Расскажи, как все было! – нетерпеливо попросила Ребекка и удивилась, когда Эдвард промолчал. – Эдвард! – Она дернула его за рукав. – Теперь видишь, почему я хочу участвовать в бою: от вас ничего не узнаешь. Кто же мне скажет, что происходит?
– Руперт удрал, едва мы выскочили из засады. – Видно было, что Эдвард очень расстроен.
– И ты не погнался за ним? – Досада захлестнула ее, она почувствовала, как гнев окрасил ее щеки нервным румянцем. Холодные пальцы страха сжали сердце, затуманили разум. Ребекка со стуком опустила кубок на стол и вскочила, оттолкнув стул ногой, он с грохотом опрокинулся.
– Ребекка, сядь и закончи трапезу... – В тихом голосе Эдварда прозвучала угроза. Он поднял стул и, положив руку ей на плечо, заставил ее сесть.
Глаза Ребекки наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Чего она ожидала? Что Эдвард убьет Руперта, и они станут счастливо жить-поживать? Разве не так все должно было случиться? Она быстро проглотила последний кусок и встала, чтобы покинуть зал.
Эдвард тоже встал со своего места и, ласково взяв ее под руку, вывел из зала.
– Почему ты не погнался за ним? – Она наконец дала волю слезам. Разозлившись на собственную слабость, она вырвала у него руку.
– Я не мот. Думаешь, я не хотел? – Эдвард взял ее за плечи и повернул к себе, но увидел катившиеся из глаз слезы и нежно смахнул их с ее щек.
– Смог бы, если б очень захотел! – Мука исказила его лицо, и она поняла, что пора замолчать, но не сумела: – Смог бы, если бы вправду захотел!
Она увидела, как он нахмурился, и осознала, что зашла слишком далеко. Но прежде чем она успела убежать, он прошипел ей в лицо:
– Ты, маленькая балованная дурочка! Как ты смеешь сомневаться в моей чести только потому, что тебя не устраивает результат? Я сделал то, что должен был сделать, – поддержал в бою моих товарищей. – Он резко оттолкнул ее, так что она пошатнулась, а сам вошел в свою комнату и захлопнул дверь.
Пустота. Пустота вновь вернулась в ее сердце, а потом на нее нахлынули стыд и злость. Закрытая дверь ее комнаты угрюмо маячила перед ней, но она не могла войти туда одна. Даже мысль об этом была ей нестерпима. Она повернулась и направилась во внутренний двор замка.
