Авантюрист-южанин Пирс Кингстон любил женщин — и женщины платили ему тем же. Все… кроме одной. Кроме отчаянно независимой Жоржетты Пакуин, девчонки-сорванца, одинаково привлекательной и в мужском костюме, и в роскошном платье. Жоржетта решилась преподать Пирсу жестокий урок — кокетничая с ним и флиртуя, она надеялась заставить его страдать. Однако иногда игра в любовь может превратиться в любовь подлинную, а легкомысленная и невинная обольстительница способна запутаться в сетях, которые сама же раскинула…
Жоржетта Пакуин разглядывала пристань с верхней палубы. К сходням, не торопясь, приближался человек, не заметить которого было просто невозможно. Он вышагивал с таким видом, словно был главным действующим лицом в разыгрывавшемся спектакле. Каждое движение, дорогой серый костюм от хорошего портного, цилиндр, щегольски сдвинутый набок, ботинки, начищенные до зеркального блеска, — все свидетельствовало о его богатстве и власти.
Жоржетта, не отрывая взгляда от пассажира, осторожно вытащила ветошь из кармана робы и принялась отчищать руки от жирной смазки. Губы ее скривились в насмешливой улыбке. Он мог одурачить кого угодно, этот красавчик, но только не ее. Он — игрок, из тех, что пересаживаются с парохода на пароход, обирая простаков. Глаз у нее наметанный, она сразу узнала преувеличенно самоуверенную манеру держаться, присущую всем шулерам.
Совсем иное впечатление вновь прибывший произвел на юных леди, расположившихся возле борта (Жоржетта мысленно назвала их беспросветными дурехами). Пытаясь обратить на себя внимание незнакомца, они беззастенчиво кокетничали, толкались локтями и так пронзительно верещали, что и у глухого заложило бы уши!
Между тем незнакомец оставил позади оживленную толпу провожающих и тех, кто только готовился подняться на борт «Вильяметты», и ступил на сходни. За ним следовал негр, такой щуплый, что вполне мог сойти за подростка. От его ярко-красного одеяния рябило в глазах. Он вел в поводу серого, в яблоках, жеребца — разумеется, лучших кровей. Горячее животное дичилось, пританцовывало и прядало головой, вскидывая ее с той же надменностью, что и его хозяин. Таким образом, портрет «истинного джентльмена из южан» был завершен.
Восхищенные женские взгляды мало занимали незнакомца, зато он с интересом оглядел солидных пассажиров мужского пола, явно оценивая их с профессиональной точки зрения. «Ищет болвана побогаче», — презрительно подумала Жоржетта. Потом взгляд его скользнул по ней с таким безразличием, словно ее и не было, и ушел в сторону.
Девушка пожала плечами. В конце концов, для посторонних она всего-навсего юнга, то есть почти невидимка. За свободу приходится платить! А что такое свобода, она не знала, пока не оказалась в Орегоне и не надела, с разрешения отца, грубую матросскую робу.
Интересный пассажир тем временем обернулся к негру с жеребцом в поводу. От дальнейшего наблюдения Жоржетту отвлек добродушный окрик:
— Эй, бездельник!
Девушка повернулась на голос, вздрогнув от неожиданности. Из рубки, ковыляя, появился тот, кого она про себя называла Старикан Хилли.
— Ну и что скажешь? Небось и не подумал выяснить, откуда стук в моторе!
— Да выяснил я, выяснил. — Жоржетта сдвинула брови и выдвинула подбородок, как мальчишка-подросток, которому хочется выглядеть старше и внушительнее (не хватало, чтобы старый лоцман догадался, что она женщина!). — Всего-то и требовалось — затянуть парочку болтов!
— Ну, раз так, беги порадуй своего отца, парень. День клонится к вечеру, и мне не улыбается выводить эту посудину на большую воду в темноте. — Старик прищурил все еще зоркие глаза, посмотрел на нижнюю палубу и усмехнулся. — Да и вообще пора отчаливать, пока здесь не собралось полгорода!
— И то верно! — поддержала Жоржетта, стараясь говорить басом. — А все День независимости! И куда их только всех несет, хотелось бы мне знать…
Она пониже надвинула на лоб шляпу с широкими обвисшими полями, скрывавшую длинные медно-рыжие волосы, закрученные в тугой узел. Не дай Бог, выбьется какой-нибудь своенравный локон!
— По виду ни дать ни взять большой речной порт вроде Нового Орлеана или Сент-Луиса. — Она махнула рукой на людную пристань. — Может, так оно и будет… раз уж этот городок теперь столица Орегона, ему положено расти.
Старый брюзга Хилли внезапно оживился и принялся еще внимательнее разглядывать людей на нижней палубе, вытягивая при этом загорелую морщинистую шею.
— Ты только глянь, парень! Неужто Кингстон собирается проехаться на нашем пароходе? Не успел явиться, как сразу обставил всех на аукционе, вот ведь прыток! Выложил за скаковую лошадку Маклина ни много ни мало семь сотен наличными. И ведь к лошадке прилагается жокей! Такое нечасто случается, можешь мне поверить.
— А я думал, здесь не полагается торговать людьми.
— Оно верно, но ежели взяться умеючи… Этого черного кузнечика по закону нельзя выставить на помосте рядом с лошадкой, поэтому аукционер повернул все так, будто он прилагается к лошади, потому что на обоих оформили одну бумажку.
Детали сделки еще больше подогрели интерес Жоржетты к незнакомцу.
— Откуда же он родом, этот мистер Кингстон?
Лоцман рассеянно поскреб затылок и пожал плечами:
